Трасса от Кабула до Мазари-Шарифа и «Моста дружбы» в афганском городе Хайратон, по которому в феврале 1989 года страну покидал советский Ограниченный контингент, проходит через горы Гиндукуша — перевал Саланг и является главной северной транспортной артерией страны. В 80-е годы из СССР в Афганистан по ней доставляли топливо, а также грузы военного и гражданского назначения транспортные колонны, которые постоянно подвергались нападениям душманов. Сегодня такие же грузы везут в Исламскую Республику из независимого Узбекистана, и частенько их «бомбят» талибы. Доехав до Чарикара, мы ошибочно свернули не на том повороте и, как нам объяснил местный сотрудник дорожной полиции, поехали куда-то в сторону Баграма. Нужно было брать левее, через знаменитую «чарикарскую зеленку», которая в 80-х годах не уступала кандагарской «Черной площади» по количеству сожженных на ней единиц бронетехники и числу погибших и раненых советских и афганских солдат.
Проехав по шоссе через порушенную и еще никем не восстановленную зону зеленых насаждений, где по обочинам не росла даже трава, а все придорожные постройки были уничтожены огнем нашей бронетехники еще четверть века тому назад, мы глубоко вздохнули и выдохнули. Так велико было напряжение от воспоминаний, всплывших в голове при виде этого узкого «коридора смерти». Особенно сложный для дорожного движения подъем на южный склон Саланга был уже припорошен снегом, мы ехали по перевалу осторожно, чтобы не покатиться юзом и не упереться бампером в скалу. Навстречу бесконечной вереницей ползли афганские грузовики, которые ночью по трассе не ездят, ведь в темное время суток, случись что, никто и не поможет.
Снимать Саланг фотоаппаратом лучше летом. Зимой тут непролазные снежные заносы, а пропасти и отлоги гор засыпаны многометровыми сугробами. Зимой дорога по Салангу превращается в каток и грузовики с цепями на колесах через перевал гоняют только самые отчаянные люди, не боящиеся улететь в пропасть. Затяжной подъем до главного тоннеля составляет несколько десятков километров. Грузовики движутся со скоростью четыре-пять километров в час как вверх по серпантину, так и вниз. Перепады высот очень велики. Никакие тормоза не удержат груженый «КамАЗ», если он вдруг покатится вниз. А если мотор «не вытянет» на подъеме, то фура поедет вниз, сминая и сбрасывая в пропасть идущие за ней грузовики.
Советские колонны обеспечения и боевое сопровождение шли в 1980-х по Салангу летом и зимой. Они попадали во вражеские засады, машины горели, падали в пропасть, советские солдаты погибали или становились калеками. У въездов в тоннели, «пронизывающих» изнутри горы, то там, то тут еще можно увидеть следы советских боевых застав — сложенные из камня остатки построек, вмурованные в породу цистерны для горючего, выровненные площадки и остатки боевой техники, переданной в свое время афганской армии. Большинство галерей (тоннелей) сделаны на Саланге для защиты от камнепадов и селей, которые бывают здесь довольно часто. Многие из них имеют отдушины для поступления воздуха.
Главный многокилометровый тоннель Саланга — память о советских воинах, которые погибали здесь от удушья. Первый случай массовой гибели советских солдат в этом тоннеле произошел еще в 1980 году при вводе советских войск. В середине узкого темного тоннеля произошла авария и колонна встала. Из-за отсутствия боевого опыта приказ о том, чтобы водители заглушили двигатели боевых машин, поступил очень поздно. Угарный газ наполнил туннель, и произошла трагедия. Через несколько лет она повторилась дважды, причем с большим числом жертв. Рядом с выездом из туннеля стоял памятник советскому водителю, спасшему ценой своей жизни на дороге афганцев от падения в пропасть.
Тяжелый «Лендкрузер», натужно ревя мотором из-за специфической «высотной» нехватки кислорода, продирался сквозь этот тоннель. Из остатков убитого колесами машин и бронетехники асфальта то тут, то там торчали вверх куски острой стальной арматуры. Двигались крайне медленно, чтобы не порвать покрышки. Окна машины были наглухо закрыты, кондиционер гонял по салону только «внутренний» воздух, так как вентиляция туннеля не работала. И все равно где-то посередине узкого каменного коридора в машине запахло угарным газом.
