... в одной из таких, брошенных, квартир и сидел сейчас Казимир, со своими новыми "друзьями".
С ним мало разговаривали, а когда он пытался заговорить с ними, всё это заканчивалось одним - "Завали ебальник или тебе пиздец". Правда, повод, так говорить, у них был, ведь все разговоры Казимира, сводились к одному - подъёбка! Начал он это делать сразу, как пришёл в "Лукоморье", именно так он называл теперь, после той шутки, про их общину. Почему всё общение с этими людьми свелось к шуткам, с его стороны, Казимир не понимал. Он раньше никогда не был таким. Веселье, шутки, подъёбки - всё это, было ему чуждо. Единственное, чем он мог это объяснить - тот демон, что вселился в него, в момент смертельного поединка с Пикой.
- Опять ты эти хуёвины взял. - возмутился Острый, глядя на хопиш Кривого.
- Хуёвина - это палка твоя, с верёвочкой, а это оружие для настоящих воинов, которые не стоят в сторонке, а врубаются в самую гущу событий.
- Хочешь сказать, что лучники второсортные войны? - спокойно спросил его Острый.
- Лёха, ты же знаешь меня, а я тебя. Шутка это. Ты хороший друг и отличный боец. И к стрелкам я отношусь хорошо. Просто не называй моё оружие хуёвиной.
- Хорошо. Просто воспоминания о твоём "прекрасном" оружие плохое. - пояснил ему Острый
- Это вы про тот раз, когда Юрка Баламуту рёбра сломал? - поинтересовался Буран.
- Именно про тот. - ответил Лёха.
- Так ты же, Юра, замирил с Баламутом. - продолжил Буран. - И вообще, причем тут Лёха?
- Так сказать, во мнении о той ситуации мы не сошлись, поспорили. Потом Иван к спору подключился. В итоге Леха с Иваном сцепился, Кузнец полез разнимать, да случайно нос разбил Лёхе.
- Пиздец, я не знал даже. - удивился Буран.
- Ты бы меньше водку пил, на свадьбах родственников, тогда может, знал бы побольше. - пояснил ему Кривой.
- Водки я бы выпил сейчас, только вот никак теперь. - расстроился Буран.
- Парни маячат. - произнёс Острый и отошёл от окна. - Готовимся.
- Наконец-то, заебался уже ждать. - обрадовался, только что вошедший Хакас, который, к слову, всё время, проведённое тут, просидел в соседней квартире, с жесткой диареей, которая началась, как только мы тут расположились. - Может хоть в бою дристос отпустит.
- Главное в бою не обделайся, а то не так поймём. - иронично ответил ему Острый.
- Руки давай. - скомандовал Казимиру Кривой.
- Я чё не с вами? - удивился тот.
- Тут останешься. Давай быстрей или...
- Или убью. - добавил за него Малевич и заложив руки за спину, позволил себя связать.
Вдобавок, его посадили в шкаф и всё так же, под страхом смерти, запретили его покидать. Гандоны. Всё веселье пропущу!
Когда его развязали и вывели на улицу, всё, что он увидел, были трупы. Кто с торчащими из них стрелами, кто изрублен, но основная часть - зажаренные куски мяса.
В одном из тех, кто не был сожжен, он узнал Бурлака, у которого в левом ухе, аккуратно торчала стрела. Узнал он и того, пожилого мужика, который провожал его мимо рынка, но рассказ об этом, никому не был интересен..
- Папа! Папа! Нет! - закричал пацан и бросился к стене, в попытке допрыгнуть до окна.
"Уведи его, Казимир. Уведи отсюда". - неожиданно раздался голос Кузнеца. Казимир поднял голову, в надежде увидеть его в окне, но там никого не было.
Тем временем, истерично крича и срывая пальцы в кровь, пацан пытался залезть по стене, цепляясь за швы кирпичной кладки.
- Заткнись. Заткнись или нас услышат. - зашипел Малевич на пацана, в надежде, что он перестанет кричать. Подбежал к нему, схватил за руку и попытался утащить. Тот отдёрнул руку, резко обернулся и сказал то, что заставило Казимира почувствовать стыд:
- Не смей меня трогать! Там мой папа, и ты не помешаешь мне пойти и спасти его! А если ты струсил, как тогда, когда умирал твой отец, то беги! Беги и спасай свою поганую жизнь!
Время для Казимира замерло, а его тело окаменело. Глядя не моргающим взглядом, на то, как пацан бросил меч, поднял с земли секиру своего отца и быстрым шагом пошёл за угол, Казимир пытался понять, откуда он мог это знать?! Откуда?!
В глубине, где-то там, в самых потаённых уголках его жалкой, никому, даже Дьяволу, не нужной душонки, начало что-то происходить.
Сквозь корку чёрствости, засочилась ненависть. Ненависть, копившаяся в нём десятилетиями, ко всему живому в этом мире.
Просачиваясь, ненависть собиралась в мелкие ручейки и стремилась найти путь наружу. Сливаясь друг с другом, эти ручьи, образовывали реки, и вот когда эти реки слились в один сплошной поток, они выплеснулись из Казимира диким криком боли и отчаяния.
Это был крик сотен тысяч людей, потерявших отцов, матерей, потерявших своих детей, и менно в эту секунду, у Казимира появилась цель в жизни, и поэтому, не теряя ни секунды, схватив с земли меч, брошенный пацаном, Казимир помчался бегом, в сторону, куда, только что, ушёл человек, вернувший ему Жизнь.
Оббежав здание, Казимиру явилась неожиданная картина. Он думал, что увидит прижавшегося к стене и обороняющегося из последних сил парнишку, но...
Со скоростью молнии, отражаясь в лунном свете, секира крушила людей, разбрасывая их в разные стороны.
