Лицо сестры вытягивается, все краски сходят с него. Она смотрит на меня с выражением полнейшего шока. Не дожидаясь, пока она оправится, я поднимаюсь, беру тарелку и выбрасываю нетронутый ужин в измельчитель отходов.
– Сколько? – повернувшись ко мне, выдавливает Сэм.
– Пять недель.
– Он Джейсона?
– Да.
Ни один мускул не дёргается на моём лице. Я научилась не показывать боль при звуке его имени.
– Ты была у доктора? Уверена, что…
– Да, Сэм, – я безжалостно обрываю её бормотание. – Я была в одной из лучших клиник Нью-Йорка, я делала УЗИ, всё подтвердилось. На следующий четверг мне назначена операция.
– Почему ты так торопишься? Ты хорошо подумала? – она беспомощно разводит руками. – Мы ведь ничего даже не обсудили, и…
– Мы? – я вскидываю брови, хмыкая. – Сэм, это не «мы» беременны, ясно? Это во мне, моя проблема! – я начинаю кричать, хлопая себя по груди. – Ты сама только что сказала, что я могу делать что захочу. Так вот – я хочу этого. Хочу избавиться от этого недоразумения!
– Ты хотя бы Джейсону сказала? – лепечет она, как-то съёжившись от моей отповеди. Но я не чувствую вину за собой. Я её сюда не приглашала.
– Нет, не сказала. Это его не касается. И с каких это пор он стал для тебя «Джейсоном»?
– Это и его ребенок тоже, Сара. Так что его это касается! – к моему удивлению, повышает голос сестра.
– Это не ребёнок! – взрываюсь я. Пусть она прекратит называть его так! – Это ещё не ребёнок, просто эмбрион, нечто. Я не знаю!
Я трясу головой, обхватив плечи руками. Стараюсь не вспоминать стук сердца, который услышала на УЗИ.
Чёрт!
Это то, чего я хочу. Я так решила. Я никогда не хотела детей. Сама мысль о них приводит меня в ужас. Я с собой не могу справиться, так какие к чёрту дети?!
– Ты говоришь ужасные вещи, – разочарованно качает она головой.
– Правда? Тогда скажи мне, ты бы доверила мне ребёнка? Посмотри на меня и ответь честно!
– Тебе не нужно быть одной, Сара. У тебя есть я, и ты знаешь, что я всегда помогу тебе.
Я поднимаю глаза к потолку, фыркая.
– Что, мне ещё и ребёнка на тебя свалить? – мои слова злые, насмешливые. Но сейчас я совершенно безжалостна. – Тебе сумасшедшей сестры мало? У тебя скоро свадьба, так почему бы тебе просто не заняться своими делами?
– И дать тебе сделать то, о чём ты потом пожалеешь?
– Да с чего ты вообще это взяла? – я уже готова рвать на себе волосы, кипя от раздражения. – Это просто небольшая операция, которую проделывают по всему миру каждый день. После того, как они всё сделают, я буду дома через несколько часов. И всё! Будто ничего и не было.
Какая же я неудачница! Стоило лишь раз, единственный долбанный раз не воспользоваться презервативом, забыться, как залетела!
Ко всему прочему только этого не хватало!
– И ты в это веришь? – изумляется сестра. – Думаешь, это так просто, как почистить зубы? Не будь дурой, Сара!
– А что ты мне предлагаешь? Родить? Стать матерью-одиночкой? А потом постараться как-то объяснить ему – потому что скрыть не удастся, – что трое плохих дядей сделали больно маме, поэтому иногда она кричит по ночам и порой ведёт себя как безумная?
На моих глазах начинают закипать слёзы, но я стискиваю зубы, сдерживая их.
– Я только лишь прошу тебя не торопиться и сообщить Джейсону, – успокоившись и взяв себя руки, просит Сэм.
Не верю, что она говорит это мне!
– Когда ты успела стать его поклонницей? – недовольно хмурюсь я.
Сэм сдержанно вздыхает.
– Я совсем не его поклонница. Но я не могла не заметить, каким он был, когда ты давала показания и отвечала на вопросы журналистов. Он готов был броситься на каждого и разорвать за тебя. И ты сама говорила, какой он хороший, как я ошибаюсь в нём! Так что теперь, Сара? Что я должна думать?
Я с горечью усмехаюсь – как же она не понимает?! Да и может ли? Ведь я ничего ей не рассказала. Я просто не могу.
Я не могу признаться, что влюбилась в того, кто однажды так же сломал чью-то жизнь, как те ублюдки сломали мою. Я унесу это с собой в могилу. Но быть с таким человеком – я не могу.
– В следующий вторник состоится первое слушание. Ты должна поговорить с Джейсоном, когда прилетишь в Чикаго.
Я прикрываю глаза, ничего не отвечая. Совсем скоро начнётся судебный процесс, меня будут допрашивать перед залом, полным людьми. От того, что меня ожидает, мои ладони покрываются холодным липким потом.
Я не знаю, как мне удастся справиться с этим. Сейчас это кажется невозможным. Мои родители будут там, и они будут слышать все подробности той ночи, минута за минутой.
Меня складывает пополам, стоит этой мысли возникнуть в голове. Я зажимаю рот рукой и мчусь в ванную, где меня выворачивает.
Впервые за долгие годы мне хочется помолиться.
Я всегда считал, что мне охереть как не повезло в этой жизни: тиран-отец, испортивший мои детство и юность, Фиона, роковая ночь с которой сделала меня вечным заложником вины; мысли о которой сводили меня с ума.
Я мало что помню с той ночи, кроме того, что сломал нас обоих.
Возможно, моё сознание намеренно блокировало воспоминания? Мне не хотелось помнить то, как я опустился до животного, причинив боль девочке, которую должен был защищать.
