Почему самые плохие вещи происходят ночью?
За все тридцать шесть лет своей жизни был лишь один человек, чья потеря потрясла меня. И это не мой отец, смерть которого дала лишь облегчение.
Когда умер дядя Питер, я горевал долгое время, не находил себе места. Он был моим наставником, другом, отцом, каким никогда не был для меня Престон Рид.
Когда вы теряете кого-то важного в своей жизни, кого-то, кто играл в ней значимую роль, вам кажется, будто вас лишили части тела. Всё на месте, внешне вы целы, но боль изводит, не желая затихать. Это долго длится, пока вы не замечаете, что понемногу, постепенно она слабеет.
А может, вы просто свыкаетесь с ней, срастаетесь?
Когда Сара вышла из той палаты, я почувствовал, как кто-то сильный и безжалостный выдернул моё сердце из груди.
Можно ли жить, не имея сердца?
Она никогда не смогла бы принять тот факт, что я был насильником. Нет никаких факторов, способных смягчить мою вину. Я знал, что она уйдет тут же, как узнает всё.
И она ушла.
Я был трусом. Надо было рассказать ей, но эгоист во мне не хотел этого. Я хотел её, а с правдой это было невозможно. Она бы никогда не позволила мне прикоснуться к себе, если бы знала.
Я потерял от неё голову. Будто смотришь на человека и видишь сияние, идущее от него. Сара сияла для меня. Я хотел, нуждался в ней до дрожи.
До сих пор. Так всегда будет.
Но мои ошибки прошлого положили конец всему. И я потерял своё сияние.
– Мистер Рид, – секретарша Джулия приоткрывает дверь кабинета – я уверен, что она стучалась, но я не услышал. – Сэр, все собрались в конференц-зале. Пора начинать.
Я киваю и поднимаюсь из-за стола.
Я потерял любимую женщину и застрял на ненавистной работе.
Это моё наказание. Остаётся лишь принять его.
***
– Уверен?
Я киваю, продолжая с силой сжимать руль, хотя мы больше не движемся.
– Если ты не хочешь в этом участвовать, ещё есть время передумать, – повернувшись к другу, говорю я.
Я пойму, если он откажется. Из-за того, что я собираюсь сделать, у нас могут быть проблемы. Эрику совсем не обязательно ввязываться в это дерьмо.
– Не гони херню, мужик, – друг ухмыляется, потирая колючий подбородок. – Ты же знаешь, что я всегда прикрою твою задницу. К тому же, когда это я отказывался от заварушки?
– Ладно, тогда пошли.
Мы выходим из моей машины и направляемся к лифту. В это позднее время подземная парковка пуста – нам это на руку. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше.
Я надеваю чёрные кожаные перчатки, разминая пальцы.
Скоро всё случится.
План давно созрел в голове, но пока Саймон был за решёткой, я ничего не мог сделать. Вчера я узнал, что этого уёбка выпустили под залог – его адвокату всё же удалось его вытащить. На нём трекер, который не позволяет ему выйти из квартиры. До окончания суда он под домашним арестом.
Меньшее, что он заслуживает – это пожизненное в Гуантанамо.
– Ты помнишь, что тебе нужно делать?
Я сохраняю спокойствие. Я буду контролировать свои эмоции и действия. Всё должно пройти так, как я задумал.
Только так и не иначе.
– Смотреть, чтобы этот гандон не выбежал из квартиры и не дать тебе убить его, – с лёгкостью произносит Эрик, будто сейчас мы не собираемся нарушить закон.
– Он даже порога переступить не должен, – внушительно смотрю на друга я. – Иначе трекер сработает, и через несколько минут тут появятся копы.
– Я понял. Но как ты собираешься попасть внутрь? Не думаю, что он захочет впустить тебя добровольно.
Молча я вынимаю ключ из кармана и показываю Эрику.
– Ты и правда подготовился.
Я ничего не отвечаю, уставившись на сменяющиеся цифры этажей. Я хочу этого с самого момента, как Сара мне всё рассказала.
Хочу убить ублюдков собственноручно, но перед этим долго, мучительно пытать. Во сто крат вернуть им боль, которую они причинили ей. Заставить их сожрать эту боль, давиться ей, пока не подохнут.
– Не вмешивайся. Не трогай его, – напоминаю я, когда мы выходим на этаже Саймона.
– Хорошо. Я помню.
Я останавливаюсь перед дверью С 308. Сколько раз я проходил через неё, как я думал, к своему другу. Сколько вечеров мы проводили в этой квартире, обговаривая заезды, пересматривая видео прошлых сезонов, играя в покер и просто напиваясь в дым.
Я и представить не мог, что всё так обернётся.
Вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю. Дверь без шума отворяется – хочу застать его врасплох. Мне нужен эффект неожиданности.
Делаю знак Эрику, и он становится у двери, блокируя выход.
Слышу звук работающего телевизора в гостиной и, ступая по паркету, направляюсь туда.
Саймона я замечаю прежде, чем он видит меня. Развалившись в кресле с бутылкой пива, он таращится в телевизор, но, очевидно, почувствовав мой взгляд, поднимает голову, и я вижу, как дёргается его кадык, как ужас мелькает в его глазах.
Холодная усмешка трогает мои губы. Тело сгруппировалось, мышцы готовы к битве до крови, до сломанных костей.
Я делаю шаг к Саймону, и он вскакивает с кресла, пятясь назад.
– Джейс, давай пог…
– Закрой пасть! – резко обрываю я, стремительно сокращая расстояние между нами.
