После падения полностью

Она практически полностью оправилась после нападения Гевина, и этого урода задержала полиция – теперь он ожидает суда.

И хотя я не находил в себе злости из-за её поступка – я задолжал ей на всю оставшуюся жизнь, – она не была тем человеком, которого я желал видеть, с которым хотел говорить.

– И тебе привет, – растерянно улыбается она на мою неприветливость. – Торопишься?

– Да, – я киваю, не скрывая нетерпения. – Говори, что хотела, только быстро. Если ничего важного, тогда потом поговорим.

– Когда? – она разводит руками, и в её глазах проступает уязвимость. – У тебя никогда нет времени для меня. Ты не хочешь меня видеть, не хочешь говорить со мной. Долго это будет продолжаться?

–А чего ты хотела?! – повышаю голос я, выходя из себя потому, что она как всегда не желает видеть очевидное – мы не пара и никогда не будем ей. – Ты правда ничего не понимаешь?

Фиона поджимает губы и вскидывает подбородок – взгляд становится упрямым.

– Хочешь выяснять отношения в коридоре?

Я смотрю на неё, качая головой, потом вдруг усмехаюсь – это никогда не закончится, пока я сам не положу всему конец. Хватаю её за локоть и тяну в квартиру, захлопывая дверь за нами.

– Достаточно! Я больше не играю в твои игры, – заявляю я с полнейшим равнодушием в глазах.

Она морщится, скрещивает руки на груди и приподнимает одну бровь.

– Нет никаких игр, Джей. Это наша с тобой жизнь, нравится тебе это или нет. Ты не можешь меня бросить, сам знаешь. Твоя девка сбежала от тебя, когда узнала, что ты изнасиловал меня. Представь, что будет, если об этом узнают все. Хоуп? – она улыбается противной, триумфальной улыбкой, а я в этот момент до адского зуда хочу ей врезать.

Господи, помоги мне!

Прикладываю ладони к лицу и глубоко дышу, приказывая себе успокоиться.

– Фиона, я шестнадцать лет был заложником из-за того, что сделал с тобой, – на удивление, мне удается говорить спокойно. Мне просто необходимо, чтобы до неё наконец-то дошло. – Я сожалею, ты знаешь, как сильно! Я бы хотел это исправить, но я не могу. Ты имеешь право наказывать меня, и ты уже делала это. Хочешь рассказать всем? – я подступаю к ней ближе и обхватываю её бледное лицо ладонями. – Так сделай это. Мне насрать! – я улыбаюсь, испытывая некое удовлетворение при виде шока в её глазах. – Знаешь, на что мне не насрать? На женщину, которую люблю и на то, что она собирается избавиться от моего ребёнка. Моего, Фиона! Это волнует меня, это важно! Ты и я – всё кончено. Навсегда! – произношу по буквам, всё ещё удерживая её лицо в своих руках. – Поэтому можешь поступать как угодно со своими угрозами. Мне всё равно. Мне просто всё равно, Фиона! – её губы дрожат, но я продолжаю:

– Это никогда не было правильно. Я не люблю тебя, – качаю головой, говоря чуть мягче. – Никогда не любил и не полюблю. Ты моя семья и всегда будешь частью моей жизни, но ты не моя женщина.

Я вижу, как из её глаз катятся слезы, и столь знакомое чувство вины показывает свой ненавистный лик.

Хватит!

Если я хочу прекратить всё, должен быть непреклонным и категоричным. Иначе не выйдет.

– А она значит та?

Фиона следит за мной влажными глазами. Я отхожу от неё и киваю.

– А если бы не она? Если бы её не было? – в голосе тихая надежда, плечи поникли.

Я качаю головой.

– Дело не только в ней. Всё с самого начала пошло не так. Из этого никогда ничего хорошего не выходило.

Она тихонько хмыкает, вытирая уголки глаз пальцами. Потом вздыхает, расправляя плечи.

– Она правда беременна от тебя?

Я отвечаю молчаливым кивком.

– И аборт хочет сделать?

– Да.

Фиона закатывает глаза и фыркает.

– Идиотка!

Я решаю, что сейчас можно и пропустить это мимо ушей.

– Думаешь, у тебя получится её отговорить? – она бросает на меня пытливый взгляд.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Но я должен постараться. Поэтому мне сейчас надо уйти. У меня осталось не так много времени.

– Нет, для начала тебе надо кое-что услышать, – с тревогой выдыхает она.

Я хочу возразить: мне некогда выслушивать её, но что-то заставляет меня остановиться. Может быть, это её голос или взгляд, но, кажется, это нечто важное.

– Я лгала тебе, – она опускает голову, избегая смотреть на меня. – В ту ночь…

И дальше я слышу признание, из-за которого моя жизнь делает очередной резкий виток.

Блисс

– Мисс Винтер, – доктор Леонард вновь тяжело вздыхает и смотрит на меня через свои очки-половинки, – Сара, – её голос теплеет, а я отвожу глаза – не хочу видеть в её взгляде жалость, – ты уверена? Ты хорошо подумала? Можешь ли ты с точностью сказать, что через пять или десять лет не пожалеешь о своём решении?

Сейчас она говорит так, как сказала бы моя мама, а не доктор, который совсем скоро должен будет провести операцию, на которую я решилась, несмотря на все её попытки отговорить меня.

– Сара, – доктор Леонард уже второй раз называет меня по имени, которым я нечасто пользуюсь в последние годы, – это серьёзно. Очень серьёзно. При твоей крови… При отрицательном резусе твоей крови это решение может стать фатальным для тебя.

Я столько раз слышала эти слова от неё, и она всё ещё не сдаётся. Даже теперь, когда времени на раздумья почти не осталось.