Никогда прежде не была в такой ситуации: не залетала, не любила, да много «не» до появления Джейсона в моей жизни.
Мысли отвлекают меня, и я не сразу слышу, как щёлкает замок и дверь открывается.
«Вот блин, соберись!»
Джейсон с недоверчивой настороженностью смотрит на меня, сохраняя молчание. Может, ему нечего мне сказать, или он удивлен настолько, что не находит подходящих слов?
И пока он молчит, я замечаю, что его волосы стали длиннее, и уже дня три он не брился, судя по щетине. Он выглядит уставшим, как человек, который постоянно испытывает проблемы со сном. Моё сердце откликается на его близость: болит, сжимается, плачет от его потери.
Я должна быть твёрдой и собранной.
– Могу я войти?
Он быстро кивает и отступает, но всё ещё сохраняет молчание. Я прохожу вглубь квартиры, оглядываясь и отмечая, что с тех пор, как я была здесь в последний раз, тут ничего не изменилось.
Джейсон следует за мной, я слышу его дыхание, чувствую его взгляд между лопаток. Он заставляет меня волноваться. Не только из-за того, что мне предстоит ему рассказать, но и он сам, его близость. То, как он действует на меня, никогда не изменится. Сколько бы ни прошло времени.
Мне просто необходимо бороться с этим.
Делаю глубокий вдох и, расправив плечи, оборачиваюсь – не могу же разговаривать с ним, стоя спиной к нему.
– Ты пришла, – в замешательстве произносит он.
Я киваю, отводя взгляд – это сложнее, когда смотришь в его глаза. Я начинаю теряться. Знаю, что никогда не смогу смириться с тем, что он сделал, но он всё тот же Джейсон, в которого я влюбилась.
Первый мужчина, к которому я испытала любовь.
– Я думал, что ты больше никогда не заговоришь со мной, – выдыхает он, запуская руку в волосы.
Чёрт! В его словах звучит надежда, и это плохо, потому что я не за тем пришла. Не надо было слушать Сэм!
– Ничего не изменилось, – тихо говорю я, несмело посмотрев на него.
– Понятно, – он медленно кивает, и трудно не заметить, как его взгляд тускнеет. – Тогда зачем ты здесь?
Он прячет руки в карманы спортивных брюк и отступает, будто ему требуется дополнительная дистанция между нами. Я открываю рот, но мой язык словно к нёбу примёрз. Не могу собраться с духом и всё ему выложить.
Может, ну его – извиниться и уйти?
Джейсон терпеливо смотрит на меня, пока я себе места не нахожу. Кажется, меня лихорадит – то жарко, то холодно. Сердце колотится как обезумевшее.
– Что происходит, Сара?
Я выдыхаю со смешком – похоже, у меня начинается паника!
«Господи, да просто сделай это!»
– Я беременна! – как на духу выпаливаю я и, не мигая, во все глаза таращусь на Джейсона в ожидании реакции.
Его брови изумлённо выгибаются, он в волнении трёт шею, но не торопится ничего говорить. Раздумывает и наконец кивает.
– Ладно.
– Ладно?
– Да, хорошо. Нам ведь не обязательно решать всё прямо сейчас, – на удивление, его реакция спокойней, чем я ожидала. – У нас есть – сколько, – восемь месяцев, чтобы разобраться, как это будет?
Джейсон совершенно серьёзно смотрит на меня, и внезапно я понимаю.
Вот черт! Он решил, что я собираюсь оставить ребёнка. И он ошибся.
– Нет, на самом деле времени меньше, – я опускаю глаза на свои руки – ужасно трушу. – В четверг я записана на аборт.
В комнате вдруг повисает тишина – такая странная, будто все фоновые звуки разом отключили. Не та тишина, от которой становится уютно и спокойно, а зловещая, после которой обязательно происходит что-то плохое.
– Это твое окончательно решение? – от его голоса веет холодом, и мне инстинктивно хочется обхватить себя руками, чтобы согреться.
Я киваю.
– Да.
– Ясно, – он кладет руки на пояс; глаза смотрят на меня мрачно, неприветливо. – К чему тогда ты сказала мне об этом, если я не принимаю участия в решении?
– Сэм сказала, что будет правильно всё рассказать тебе, – бормочу я – меня сбивает с толку его агрессия.
– Ах, Сэм сказала! – его губы кривятся в циничной усмешке. – То есть, сама ты не считала нужным поставить меня в известность? И что было бы, ответь мне, Сара – ты бы вернулась в Нью-Йорк, сделала бы аборт, и я бы никогда не узнал о ребёнке?
– Но я сказала тебе! – оборонительно восклицаю я. – Говорю сейчас! Какая разница, что было бы, если сейчас я здесь!
– Чтобы сказать мне о чёртовом аборте! – кричит он, разводя руками. – Ты не имеешь права поступать так: заявляться и ставить меня перед фактом! – он тычет пальцем в мою сторону. – Этот ребёнок – наш, не только твой!
Я в недоумении пялюсь на него, закипая от возмущения.
– Знаешь что – я не буду это делать – спорить с тобой, – я качаю головой, скрестив руки на груди. – Я здесь не для этого. Я должна была сказать тебе, и я это сделала.
Мне необходимо убираться отсюда. Срочно. Джейсон злится. Я тоже злюсь. Мы поругаемся, но это не даст результатов. Я не хочу, чтобы наш последний разговор был таким.
Последний разговор…
Когда я осознаю это, мне становится тошно.
Я хочу быть с ним. Хочу!
Но не могу. Во мне так глубоко укоренился этот барьер, он всегда будет стоять между нами. Я не смогу забыть, в моменты ссоры стану припоминать ему – я себя знаю, и в итоге мы возненавидим друг друга.
