Но знаю, что она права: ради нее я старался стать лучше, и я боюсь оступиться и потерять мотивацию, если она опять быстро простит меня. Если мы… когда мы найдем дорогу друг к другу, я хочу, чтобы все было по-другому – для нее. Я хочу, чтобы так было всегда, чтобы я мог доказать ей: мы больше не будем ходить по «замкнутому кругу», как она его называет.
– Я правда по тебе скучаю, очень сильно, – говорит она.
Я знаю, что она любит меня, но, каждый раз уверяясь в этом, я будто снимаю тяжесть с груди.
– Я тоже скучаю по тебе. – Больше всего на свете.
– Не говори «тоже». Как будто ты просто соглашаешься со мной, – саркастически замечает она, и у меня сам собой становится рот до ушей.
– Не воруй мои идеи, это неоригинально, – в шутку ругаюсь я, и она смеется.
– Я тоже могу, – по-детски возражает она.
Будь она здесь, сейчас она насмешливо показала бы мне язык.
– Боже, какая ты сегодня вздорная. – Я скатываюсь с кровати. – Надо сходить в душ.
– Это точно.
– И невероятно смелая. Кто бы подумал, что ты согласишься мастурбировать по телефону? – усмехаюсь я и выхожу в коридор.
– Хардин! – в ужасе визжит она, как я и ожидал. – И, кстати говоря, ты уже должен знать, что можешь склонить меня практически к чему угодно.
– Если бы это только было правдой… – бормочу я.
Будь это правдой, она бы сейчас была здесь.
Выхожу в коридор босиком и вздрагиваю, ступив на холодный пол. Но тут слышу чей-то голос и от неожиданности роняю телефон на пол.
– Прости, дружище, – басит где-то рядом Ричард. – Тут стало жарковато, поэтому я…
Он замолкает, видя, что я спешу поднять телефон, но уже слишком поздно.
– Кто это был? – слышится громкий голос Тессы из трубки. Она уже не сонная и расслабленная, какой была пару мгновений назад, она насторожена. – Хардин, кто это был? – напористо спрашивает она.
Черт. Одними губами я говорю ее отцу «Молодец, мать твою» и хватаю телефон, затем отключаю громкую связь и спешу в ванную.
– Это… – начинаю я.
– Это мой отец?
Я хочу соврать, но это было бы ужасно глупо, а я стараюсь больше не вести себя, как идиот.
– Да, это он, – говорю я и жду, что она закричит в трубку.
– Почему он там? – спрашивает она.
– Я… ну…
– Ты разрешил ему остаться у тебя? – Ужас, охвативший меня из-за необходимости найти нужные слова, чтобы объяснить ей эту чертову путаницу, прошел.
– Вроде того.
– Я в шоке.
– Я тоже, – признаю я.
– Надолго? И почему ты мне не сказал?
– Прости… он тут всего пару дней.
Следующее, что я слышу, – звук наполняющейся ванны, так что она, должно быть, приняла новость спокойно. Но она все же спрашивает:
– Почему он вообще пришел к тебе?
Не могу заставить себя сказать ей всю правду, не сейчас.
– Наверное, ему больше некуда пойти. – Я тоже включаю воду в душе и слышу, как она вздыхает.
– Понятно…
– Ты злишься? – спрашиваю я.
– Нет, я не злюсь. Я сбита с толку… – тянет она, и в ее голосе звучит удивление. – Не могу поверить, что ты действительно разрешил ему остаться у тебя в квартире.
– Самому не верится.
Небольшая ванная наполняется плотной пеленой пара, и я протираю зеркало рукой. Я будто призрак, просто оболочка. От недосыпа под глазами уже появились темные круги. Единственное, что меня поддерживает, – голос Тессы в трубке.
– Это много значит для меня, Хардин, – наконец говорит она.
– Правда? – Все выходит намного лучше, чем я ожидал.
– Конечно, очень много.
Я вдруг чувствую головокружительную радость, будто щенок, которому хозяин дал угощение… и, как ни странно, меня это устраивает.
– Хорошо. – Не знаю, что еще сказать. Чувствую себя слегка виноватым из-за того, что не сказал ей про… привычки ее отца, но сейчас не лучшее время, и это не телефонный разговор.
– Подожди… так мой отец был там, когда ты… ну, ты понял? – шепчет она, и из трубки слышится какой-то гул: наверное, она включила вытяжку, чтобы заглушить наш разговор.
– Ну, его не было в комнате – таким я не увлекаюсь, – подшучиваю я, чтобы разрядить обстановку, и она хихикает в ответ.
– Кто тебя знает, – смеется она.
– Не-а, это одна из тех немногих вещей, которые меня не интересуют, хочешь верь, хочешь нет, – с улыбкой отвечаю я. – Я ни с кем не поделю тебя, детка. Даже с твоим отцом.
Она издает звук, выражающий отвращение, и я не могу не рассмеяться.
– Ты больной!
– Конечно, – отвечаю я, и она смеется.
Вино придало ей смелости и разбудило чувство юмора. А мне? Ну, мне нечем оправдать эту дурацкую ухмылку.
– Мне надо принять душ, я стою тут весь в сперме, – говорю я, снимая боксеры.
– Мне тоже, – соглашается она. – Не в смысле, что я вся в… ну, понимаешь, но я растрепанная, и мне тоже нужно в душ.
– Ладно… значит, пора заканчивать…
– Мы уже закончили, – смеется она, довольная своей попыткой пошутить.
– Ха-ха, – поддразниваю я. Но потом спешу сказать: – Спокойной ночи, Тесса.
– И тебе тоже, – говорит она, но остается на линии, так что я отключаюсь первым.
