Удивительно, что мне бы хотелось, чтобы она обошлась с мужем так же, но он сидит здесь. Хотя я едва ее знаю, хочу, чтобы она обрела немного счастья, даже если это не самое лучшее решение.
– В любом случае это неправильно, – настаиваю я.
– Ага, но это и есть замужество. Измены, вранье и прочее, и прочее.
– Так бывает не всегда.
– Девять случаев из десяти. – Он пожимает плечами. Меня выводит из себя то, как негативно он относится к браку.
– Нет, это неправда. – Я складываю руки на груди.
– Ты опять собираешься ругаться со мной по поводу женитьбы? Не думаю, что стоит это делать, – предупреждает Хардин.
Он встречается со мной взглядом и глубоко вздыхает.
Хочу поспорить с ним, доказать, что он ошибается, и заставить его изменить свое мнение о браке, но я знаю, это бессмысленно. У Хардина сложилась такая точка зрения задолго до того, как он встретил меня.
– Ты прав, нам не стоит об этом говорить. Особенно когда ты уже издерган.
– Я не издерган, – с усмешкой говорит он.
– Хорошо. – Я закатываю глаза. Хардин вскакивает на ноги.
– Перестань мне тут глаза закатывать! – набрасывается он на меня.
Не могу не закатить их снова.
– Тесса… – рычит он.
Я стою на месте, без движений и без колебаний. У него нет причин быть со мной грубым. Не моя вина, что Макс – напыщенный ублюдок. Это типичная истерика Хардина Скотта, и в этот раз я не отступлю.
– Ты здесь всего на одну ночь, не забыл? – напоминаю я, и вижу, как с его лица сходит суровость и воинственность.
Он все еще смотрит на меня, ожидая ссоры, но я не собираюсь ругаться.
– Черт возьми, ты права. Прости, – наконец вздыхает он, поражая меня внезапной сменой настроения и способностью успокаиваться. – Иди ко мне.
Хардин раскрывает объятия, как делает всегда, и я иду к нему, как давно не шла. Он ничего не говорит, только обнимает меня и кладет подбородок мне на макушку. Его дыхание выравнивается после небольшой вспышки гнева, его запах завораживает меня, он горячий, такой горячий. Спустя секунды, а может быть минуты, он отстраняется и берет мой подбородок ладонями.
– Прости, что вел себя как дурак. Сам не знаю, что со мной было. Макс просто вывел меня из себя. Может, дело в сидении с ребенком или в этой паскудной Стэйси. Не знаю, но прости.
– Саше, – с улыбкой поправляю я.
– Без разницы, шлюха – шлюха и есть.
– Хардин!
Я мягко бью его в грудь. Чувствую, что его мышцы крепче, чем я их запомнила. Он тренируется каждый день… Короче говоря, перехожу к рассуждениям, как он выглядит без футболки. Интересно, изменилось ли его тело с того момента, как я видела его в последний раз?
– Просто сказал. – Он пожимает плечами и проводит кончиками пальцев по моим скулам. – Мне правда очень жаль. Я не хочу портить время, которое могу провести с тобой. Простишь меня?
На его щеках появляется румянец, а голос становится таким мягким. Он нежно поглаживает пальцами мою кожу, и мне так хорошо. Он проводит пальцем по линии моих губ, и я жмурюсь.
– Ответь мне, – мягко требует он.
– Всегда прощаю, разве нет? – отвечаю я с придыханием.
Кладу руки ему на бедра и прижимаю ладони к голой коже под футболкой. Я жду, когда почувствую прикосновение его губ к своим, но, открыв глаза, вижу, что он уже выпрямился. Я сомневаюсь, но спрашиваю:
– Что-то не так?
– У меня… – Он запинается на полуслове. – У меня голова болит.
– Тебе дать что-нибудь? Я могу попросить Ким…
– Нет, ее не надо. Думаю, мне просто нужно поспать. В любом случае уже поздно.
От его слов обрывается сердце. Что с ним происходит, почему он не хочет меня поцеловать? Всего секунду назад он говорил, что не хочет портить немногие часы, что мы можем провести вместе, а теперь он хочет спать?
Я тихо вздыхаю:
– Хорошо.
Я не собираюсь просить Хардина, чтобы он не ложился и побыл со мной. Я в смятении от того, что он отверг меня. По правде говоря, мне надо побыть одной, без его мятного дыхания, щекочущего щеку, и зеленых глаз, затуманивающих остатки благоразумия.
Тем не менее я ненадолго остаюсь; жду, когда он попросит, можно ли ему переночевать в моей комнате, или наоборот, остаться с ним.
Он не просит.
– Увидимся утром? – спрашивает он.
– Да, конечно.
Выхожу из комнаты, чтобы не смущаться еще больше, и запираю дверь в свою спальню. Поддавшись чувствам, я возвращаюсь к двери и отпираю замок, надеясь, что, может быть, только может быть, он в нее войдет.
Черт.
