Она сама сказала, что не боится спать в этой комнате и в этой постели. В постели, в которой Кору Эбернети…
Нет-нет, обо всем этом надо забыть! Она всегда гордилась тем, что у нее нервы как канаты. Тогда к чему думать о дне, минувшем меньше недели назад? Надо думать о будущем. Об их с Грегом будущем. Это помещение на Кардиган-стрит как будто создано прямо для них. Рабочие помещения на первом этаже и очаровательная квартирка на втором… А в комнате за лабораторией будет кабинет Грега. С точки зрения подоходного налога все просто великолепно. И Грег снова успокоится и придет в себя. И наконец прекратятся эти невыносимые попытки найти выход, когда он смотрит на нее пустыми глазами и не видит. Пару раз она здорово испугалась… И мистер Коул, он тоже намекнул, даже пригрозил: «Если это повторится еще раз…» И это могло повториться, должно было повториться. Если б только дядя Ричард вовремя не умер.
Дядя Ричард… но почему на это надо смотреть именно так? Ему не для чего было жить. Старый, уставший и больной. И сын умер. В какой-то степени это было актом милосердия — уйти во сне так тихо, как ушел он. Тихо… во сне… Если б она могла заснуть — глупо лежать так час за часом, прислушиваясь к потрескиванию мебели, шуршанью листьев и кустов за окном и странному меланхолическому уханью. Скорее всего, это сова, подумала Сьюзан. Есть в этой сельской местности что-то зловещее. Совсем не похоже на большой, шумный и равнодушный ко всему город. Там ощущаешь себя в безопасности — окруженный людьми, никогда не остающийся в одиночестве. Тогда как здесь…
Иногда дома, где совершилось убийство, посещают призраки. И здесь может быть призрак Коры Ланскене. Тети Коры. Странно, но с самого своего приезда Сьюзан все время чувствовала, что тетя Кора где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки… Это все нервы и больное воображение. Кора Ланскене мертва, и завтра ее похоронят. В доме нет никого, кроме самой Сьюзан и мисс Гилкрист. Тогда почему же у нее ощущение, что в комнате кто-то есть, совсем рядом с нею?..
Она лежала в кровати, когда на нее обрушился топор. Спокойно спала и ничего не знала до удара топором… А теперь не дает уснуть Сьюзан.
Опять скрипнуло — что это, ступенька? Миссис Бэнкс зажгла свет. Ничего. Это нервы, просто нервы. Расслабься и закрой глаза…
Стон. Стон или негромкое кряхтенье… Так стонет человек, которому очень больно, который умирает.
— Я не должна ничего придумывать, не должна, не должна, не должна, — прошептала сама себе Сьюзан.
Смерть — это конец. После нее нет ничего. И ни при каких условиях оттуда не возвращаются. Или она вспоминает сцену из прошлого — стоны умирающей женщины…
Вот опять. Теперь громче. Кто-то стонет от нестерпимой боли.
Но… но ведь это все происходит в реальности. Миссис Бэнкс еще раз зажгла свет, села в кровати и прислушалась. Стоны были вполне реальными, и раздавались они из-за стены. Из комнаты за стеной.
Молодая женщина соскочила с кровати, набросила халат и подошла к двери. Выйдя на лестничную площадку, она постучала в комнату мисс Гилкрист и вошла. В комнате горел свет, а женщина сидела на кровати — и выглядела она ужасно. Лицо ее было искажено гримасой боли.
— Мисс Гилкрист, что случилось? Вам что, нехорошо? — шагнула к ней гостья.
— Да. Я не знаю, что… я… — Компаньонка попыталась выбраться из постели, но тут на нее напал приступ рвоты, и она опрокинулась на подушки. — Прошу вас, вызовите врача, — пробормотала она. — Я, наверное, съела что-то не то…
— Сейчас я дам вам бикарбонат. А утром, если вам не станет лучше, вызовем доктора.
Мисс Гилкрист покачала головой:
— Нет, сейчас. Я чувствую себя ужасно.
— А вы знаете номер? Или посмотреть в справочнике?
Мисс Гилкрист дала гостье номер, и тут у нее начался очередной приступ тошноты.
На звонок Сьюзан ответил заспанный мужской голос:
— Кто? Гилкрист? На Милс-лейн? Я знаю. Сейчас подъеду.
И действительно, через десять минут миссис Бэнкс услышала звук подъехавшей машины и открыла входную дверь. Пока они с врачом поднимались по лестнице, она объяснила ему ситуацию.
— Мне кажется, — сказала женщина, — она что-то такое съела… По-моему, чувствует она себя просто ужасно.
У доктора был вид человека, который привык держать свои нервы в узде и которого не удивить ситуациями, когда его вызывают по ночам, иногда даже по пустякам. Но как только он осмотрел стонущую женщину, его поведение резко изменилось. Он отдал Сьюзан несколько коротких распоряжений и спустился вниз, к телефону. Позже, после того как медик позвонил, он присоединился к миссис Бэнкс в гостиной.
— Я вызвал «Скорую помощь», — сказал он. — Ее срочно надо отвезти в больницу.
— Неужели все так плохо? — удивилась гостья.
— Да. Я сделал ей укол морфия, чтобы облегчить боль. Но у меня такое впечатление… — Врач внезапно замолчал. — А что она ела?
— У нас были макароны с сыром и пудинг на ужин. Потом кофе.
— Вы ели одно и то же?
— Да.
— И с вами всё в порядке? Вы не чувствуете боли или дискомфорта?
— Нет.
— Больше она ничего не ела? Консервированной рыбы? Колбасы?
— Нет. Ланч у нас был в «Королевском гербе» сразу после расследования.
