И это двойственное состояние, когда голова варит одно, а глубоко внутри горит другое. Предстояла серьезная война, настоящая кровавая драка. И в этой драке Арсений намерен был победить. Отыграть все, размазать врага. Зарыть нахрен.
Будь он один, сейчас давно бы вернулся и действовал иначе. Гораздо более жестко. Но он теперь он не один. Хвала Всевышнему, у него есть семья. Жена и ребенок, которого она носит под сердцем. И ради них он не мог позволить себе промахов. Нельзя недооценивать врага. Он должен был предусмотреть все и сделать так, чтобы при любом раскладе его семья не пострадала. Ани и маленького не должна коснуться эта война.
И ей не надо об этом знать.
Он хотел, чтобы Аня была счастлива, он и так слишком задолжал ей.
Что это, любовь или эгоистичное желание видеть свет в ее глазах? За который он готов был жизнь отдать. Арсений сам не знал, и в тот момент это уже было неважно. Когда-нибудь потом он постарается понять и дать определение своим чувствам, сейчас мужчину просто накрывало дрожью предвкушения встречи. Ему необходим был этот глоток счастья.
***
Время ужина подошло, явилась Виктория, спросила, сложив руки вместе и склонив голову чуть набок:
- Донна, ужин подавать вам в комнату, или вы желаете посидеть в патио?
Еще вчера он настойчиво приглашал ее на обед и ужин. Сегодня…
У Ани как будто все опустилось.
Получалось, она прождала весь день зря. Он не придет. Гость, кто бы это ни был, слишком важен. Слишком уж поспешно он ушел.
Какие мысли в такой ситуации могут полезть в голову?
Глупо и ущербно пытаться гадать, с кем сейчас ее муж (уже признала?) и чем он занят. Еще глупее было бы показать свое разочарование. Она, конечно же, собралась и сдержанно проговорила:
- Давайте в комнату.
Ей не хотелось сегодня сидеть в патио на глазах у прислуги.
- Хорошо, донна, - женщина улыбнулась.
Подала знак, появилась прислуга, стали сервировать стол. Еды опять было много, самой разнообразной, но аппетита не было.
Аня отошла к витражной стене, смотрела вдаль. И вдруг шаги.
Невозможно спутать. У нее сердце к горлу подпрыгнуло и как будто ухнуло куда-то. Аня медленно обернулась. Так и есть.
Он стоял в дверях, Арсений Демидов, ее муж. Смотрел на нее. Какой-то потемневший, осунувшийся, уставший, на подбородке пробилась щетина. И только взгляд, горящий напряжением изнутри.
На какую-то долгую секунду забылось, что они в комнате не одни, что здесь прислуга. Он выдохнул и спросил, не отрывая от нее взгляда:
- Примешь?
Дурацкое состояние странного оцепенения схлынуло, Аня почувствовала, что краснеет. Этого не хватало. Она молча показала рукой на стол.
Естественно, прислуга сразу исчезла. Виктория порывалась поставить еще один прибор для Демидова, но тот так глянул, что женщина поняла все без слов. А он сел за стол напротив Ани и спросил:
- Я так поем, ты не против?
- Нет, конечно, - она повела плечом, глядя, как голодный мужчина быстро ест с ножа.
У него выходило ловко, даже красиво по-своему.
Глупее не придумаешь – смотреть на него сейчас и испытывать волнение. А подавить было трудно. Он вдруг вскинул голову:
- Почему ты ничего не ешь?
Аня потянулась к йогурту, отпила немного, потом стерла с верхней губы «усы» и подняла взгляд на него. Мужчина застыл, зрачки во всю радужку, синие глаза казались почти черными.
Это… Было слишком горячо. Нужно было как-то разбавить совершенно неуместные мысли, полезшие в голову. Она поставила стакан с йогуртом на стол.
- Мы не договорили.
- Конечно, - мужчина отложил нож и облизал губы.
А вот дальше, чтобы вернуться к тому разговору, нужно было собрать силы. Но Аня все-таки произнесла это вслух:
- Ты так и не сказал, почему женился на мне. Да еще так внезапно.
***
Та нота, дрожавшая в душе струной весь день, пока занимался делами, и которую он боялся упустить, теперь просто звенела. Но объяснять? Это было слишком сложно.
Просто тогда он только приехал. Его переполняла жажда мести, и у него была определенная цель, которой должно быть подчинено все. И тут она. Когда Арсений увидел ее, она показалась ему светящимся ангелом, ведь Бог иногда посылает таких на землю. А он со своей черной душой.
В какой момент мужик понимает, что вот эта женщина ЕГО?
Может быть, он бы действовал иначе, повесил бы на нее плотное наблюдение. А сам сначала закончил свои дела и занялся бы ею вплотную после. Но вокруг нее на той свадьбе уже терлись какие-то ублюдки. Это решило все.
В тот момент он не раздумывал, просто знал, что эта женщина будет с ним. Это оказалось сильнее его. Наутро он сделал ее своей женой.
Сейчас он смотрел ей в глаза.
- Ты знаешь ответ, Аня, - проговорил, качнув головой.
***
Хотелось бросить ему в лицо:
«Не говори мне, что ты был влюблен!»
Хотя именно это она и видела сейчас в его глазах. Нет, Аня сказала другое:
- Тогда почему ты вышвырнул меня? Да, я понимаю, у тебя была невеста, ты наигрался, решил, что хватит, пора и честь знать. Но почему было не сказать мне по-человечески?
Каждое слово — гвоздь в сердце.
Сказать по-человечески.