Теперь он целовал всю, дрожащими руками стягивая платье, а у нее глаза закрывались. И как он унес ее на постель, она уже не видела. Осталось только безумие изголодавшихся тел, только под веками ослепительно горящие солнца. Так правильно и сладко, что как она впилась зубами в его плечо на пике, Аня сама не помнила.
Он тихо смеялся потом, прижимая ее к себе.
- Сделай так еще, - хрипло шептал ей в губы. - Назови меня как
Ну… Наверное, нет смысла отрицать очевидное, раз уж она лежит с ним в одной постели. Аня погладила его по щеке и кивнула:
- Мой.
Его потемневшие до черноты синие глаза просто полыхнули темным огнем.
- Твой, Аня! Всегда был твой. Со всеми потрохами.
Спал целовать снова, накрывая жадными губами грудь, втягивая вершинки, спускаясь ниже, оглаживая всю. И вдруг под его рукой шевельнулся ребенок, ткнулся в его ладонь. Так неожиданно это произошло. Он потрясенно застыл, приоткрыв рот, черно-синие глаза стали просто огромными.
- Это?..
Ребенок шевельнулся еще раз. Арсений наконец отмер от прострации.
- Он узнает меня! Чует своего! – захохотал, запрокинув голову, как абсолютно счастливый человек.
Потом резко перевернулся на спину, усадив Аню на себя верхом. Накрыл ладонью ее живот и притянул, заставляя прогнуться в пояснице. Жадное пламя желания, притихшее было, мгновенно подняло голову, лизнуло изнутри огнем.
- Аня, - он шевельнулся под ней, мягко погладил собой. – Я должен тебе. Клянусь, я верну все, сделаю в сто крат больше. Все положу тебе под ножки…
У нее уже закрывались глаза, и рвался с губ стон, но она все равно сказала:
- Не клянись ничем. Просто больше никогда мне не ври.
***
Той ночью никуда Арсений не ушел.
Они так и проснулись утром в одной постели, все еще переполненные огнем, гудевшим в крови. И лежать бы еще и лежать, переплетаясь телами. Потому что этого всегда будет мало.
Но солнечный свет уже заливал комнату, Аня завозилась.
- Надо вставать.
Учитывая то, что ее жизнь на этом острове совершенно прозрачна, совсем как эти апартаменты с панорамным остеклением до пола, сюда в любой момент может заявиться прислуга. А он только хмыкнул. Притянул ее к себе, накрыв ладонью живот, и хрипло прошептал:
- Назови.
Аня выдохнула:
- Мой.
Боже, какая у него была улыбка. Потом он резко встал и как был, в чем мать родила, пошел в душ. Рука-лицо, ей хотелось прикрыться подушкой. Потому что следы укусов на его плечах – ее работа.
И да, конечно же! Не успела она выбраться из постели – стук в дверь. Аня обомлела, а Виктория уже вошла. Мгновенно охватила взглядом все следы, расплылась в улыбке и произнесла:
- Поздравляю, донна!
Ужас, какое-то средневековье, Аню стало заливать краской. А Виктория уже бодро сыпала:
- Отличное утро, донна! Завтрак вам накрывать в патио или…
- В постель.
Этой из ванной вышел Арсений в одном полотенце вокруг бедер. Аня просто застыла в шоке. Зато экономка совершенно не смутилась, поклонилась и проговорила:
- Господин Демидов! Будет исполнено.
***
Завтракали прямо в постели, и он собственноручно кормил ее тостами со сладким сыром. А когда Аня все съела, предложил:
- Теперь купаться в море?
Это было так хорошо. Очень. После всех волнений ей хотелось, чтобы теперь всегда было хорошо. Но ведь так не бывает. Зачем-то же к нему вчера прилетал гость.
- Кто у тебя был вчера? – спросила Аня.
- Позже, - проговорил он. – Сейчас давай на пляж.
Они почти весь день провели на пляже. Там уже поставили нечто вроде шатра и большой полотняный зонт. И даже принесли жаровню. Хозяин отдыхал с размахом, но все равно все это сейчас было интимно и камерно.
И на пляже они были только вдвоем.
Потом уже, когда наплавалась, Аня сидела в шезлонге под большим полотняным зонтом, прикрыв нос кусочком салфетки, чтобы не обгорел. Хотелось спросить, как это все сюда натаскали. Неужели на горбу? Лестница-то наверх высокая. Но она молча смотрела, как мужчина возился с жаровней, собирался жарить колбаски на шпажках.
Конечно, вредная пища, но токсикоза у Ани не было. И вообще, она так проголодалась на свежем воздухе, что, наверное, съела бы быка. Но ждала, когда он начнет. А он взглянул на Аню искоса, прищурив один глаз, и засмеялся.
- Думал, забудешь.
В линялых шортах, заросший, с утра не брился, а щетина основательно вылезла за ночь. Прямо не Арсений Демидов, великий и ужасный, а обычный работяга на пикнике. Аня невольно хмыкнула.
***
Наивно было думать, что его жена что-то забудет. Арсений давно наблюдал за ней и успел не раз убедиться, что она только кажется вялой, безучастной и покорной. На самом деле она очень умна, умеет терпеливо выжидать и нанести удар. Он был мужиком, привыкшим драться, его восхищали эти ее качества.
Но сейчас он хотел уберечь свою женщину от всего этого.