Как Арсений мог объяснить ей, что слишком много вокруг было шпионов, а ему нужна была от нее достоверная реакция. Чтобы старый мерзавец Прохоров съел и не пытался подсылать к ней убийц, пока он будет приводить в исполнение свой план.
Но сейчас, когда он пытался найти слова, все выглядело так фальшиво и цинично, что его перекашивало и корежило изнутри.
- Аня… - начал он, стискивая кулаки. – Я солгал тебе тогда, потому что так нужно было. Я не собирался бросать тебя. Все было иначе.
***
Ему так было нужно. А ей?
Это было больно, черт побери. Окунаться снова в те свои ощущения. Да, с тех пор изменилось многое, он жизнью ради нее рисковал. Аня это помнила, но сейчас ее снова захлестнуло той обидой.
Потому что трудно было забыть, как он холодно цедил ей: «Собирайся. Ты мне больше не жена. Вон из моего дома, чтобы духу твоего здесь не было. Сюда должна приехать моя невеста». Документы эти, небрежно брошенные на стол, которые сам же и оформлял по щелчку пальцев.
Но ведь она не просила тащить ее в дом и на ней жениться!
Она вообще ничего у него не просила! Взрослая девушка была, слава Богу, целых двадцать семь лет. Успела узнать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. В ее годы, наверное, каждая имеет свой
Но он не оставил ей выбора, все решил за нее. Даже то, какую информацию выдать ее родным и близким. И раз сам Арсений Демидов делает заявление в СМИ, что он счастливо женат. Кто усомнится в том, что его жена теперь не желает общаться с простыми смертными?
Он лишил ее всего, но дал взамен себя. Очень непростого, тяжелого и жесткого, но они были вместе. Он заставил ее в это поверить.
А потом вышвырнул, как использованную тряпку.
Хорошо. Она бы и часа лишнего не задержалась, босиком от него ушла. Но он и этого ей не дал. «Ты никуда не уйдешь просто так, пока не отработаешь до копейки все, что было на тебя потрачено».
Аня просто заставила себя усилием воли вынырнуть из тех воспоминаний.
Да, это прошло, сейчас они здесь и все по-другому. Но ей же трудно было отпустить.
- Иначе?– она тихо проговорила, переводя на него взгляд. - Мне просто интересно, какой у тебя был план? Как ты себе представлял это? Женился бы на Марине и жил с ней, а меня держал взаперти там?
***
Бл***… как его накрывало сейчас. Он же знал, должен был понимать, что так не выйдет, и рыбку съесть и на елку влезть. Он медленно выдохнул, сглатывая горечь, отравлявшую его изнутри.
- Неважно, какой был план, - сказал наконец. – Он все равно не удался.
Она саркастически хмыкнула и отвела взгляд:
- Прости, что все испортила.
А у него просто сдернуло планку.
Когда ты понимаешь, что аргументы все исчерпаны? Остался только один шанс, последний, и если тебе не поверят на слово – то это просто смерть.
Его сейчас трясло, он сам не заметил, что срывается на крик.
- Аня, я не спал с Мариной и не собирался. Ни до, ни после той гребаной свадьбы! Я вообще ни с кем не спал! Ты веришь мне? Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?!
Сейчас он сердце готов был вырезать и отдать ей.
А она просто смотрела.
Стена. Нет! Ему нужно было пробиться через эту стену, вернуть ту связывавшую их нить.
Стол разделял. Он убрал его к чертям и усадил ее на колени. Ему так отчаянно хотелось почувствовать ее, прижать к себе. Чтобы близко.
Невозможно было терпеть отторжение, он как будто горел заново. Но уже не мог прикоснуться, пока она не примет его.
- Аня, что мне сделать? – выдохнул, уткнувшись ей в шею.
- Ничего, - сказала она наконец. – Просто больше мне не лги.
Это…
Он в ноги готов был ей преклониться.
- Аня, - проговорил. - Мои дела грязные. Не для такого чистого ангела, как ты. Просто знай, ты для меня все. За тебя я умру и убью.
На разрыв.
Это было как клятва.
Аня не могла отвести от него глаз. И да, он именно такой. Настоящий дикий зверь в человеческом обличье. Красивый и страшный хищник.
А он вдруг рвано усмехнулся, широкая грудная клетка под его ладонью дрогнула.
- Но еще больше я хочу жить, - проговорил, глядя ей в глаза. – Жить с тобой, быть с тобой. В тебе. Быть.
Так откровенно и жадно. Большая ладонь с ее шеи спустилась на подросшую за время беременности грудь, чуть стиснула. Он едва слышно застонал сквозь зубы:
- Красивая. Красивая, как…
Ладонь спустилась, медленно оглаживая грудь и живот и ниже. Горячо, неимоверно жарко, голодно! Сладким спазмом немедленно свело все. Аня не смогла удержаться, выдохнула:
- Ахххх…
И все.