Аня все-таки зарыдала. Без слез, слезы сгорели где-то по дороге, и от этого было еще горше. Потом внезапно успокоилась, привела себя в порядок, пригладила волосы. Рубашку мужа не убрала, это ее никто бы не заставил сделать, она по-прежнему держала ее на коленях.
Вошел телохранитель.
- Анна Александровна, джет готов.
Она перевела на него взгляд. Мужчина стоял, опустив руки и глядя на нее, ничего не выдавало спешки или озабоченности. Только взгляд был очень сосредоточенный.
- Куда вы меня везете? - спросила наконец.
Странный взгляд у него промелькнул, однако мужчина ответил ровным тоном:
- В безопасное место. Там вы сможете оставаться до родов. И если пожелаете, и после.
Аня молча смотрела, переваривала информацию. Видя, что она молчит, мужчина добавил:
- Арсений Васильевич предвидел подобную ситуацию. Это нейтральная страна, там все подготовлено, есть недвижимость и счет на ваше имя, пока вступите в наследство. Там будет безопасно для вас и ребенка. На самом деле, Анна Александровна, вы будете богатейшей женщиной, ваш муж об этом позаботился.
У нее непроизвольно сжались кулаки.
Предвидел, значит. А ей не сказал ни слова.
Да если бы она знала! В душе колыхнулась злость на то, что теперь ничего не исправить, сухие жаркие слезы обожгли изнутри.
А телохранитель ждал.
В конце концов, Аня спросила:
- Владимир, почему вы так со мной носитесь?
В этом было что-то личное, и вместе с тем - ничего личного, никакого мужского интереса. Мужчина едва заметно дернул уголком губ.
- Потому что Арсений Васильевич поручил мне вас.
Аня кивнула, на долгую секунду уходя в себя. У Демидова ведь было полно охраны, огромный штат адвокатов, не счесть прислуги, но доверял он очень немногим. Этот Владимир один из них. Но раз Арсений доверял ему, значит, и она может.
- Вы хороший человек, Владимир, - сказала она негромко.
Мужчина мрачно усмехнулся и снова застыл, становясь идеально спокойным.
- Я киллер, Анна Александровна. Но я умею держать слово.
***
А вот это был уже другой разговор. Неожиданно в тему. Помог ей окончательно выбраться из того состояния полной аморфности. Вести себя как амеба, прятаться и ждать можно лишь до поры до времени, но когда момент настает, надо действовать.
- Это хорошо, - кивнула Аня, отсекая эмоции. – Докладывайте обстановку. Мне нужно знать, что конкретно произошло.
- Анна Александровна, - телохранитель поморщился.
Но она для себя все решила. Поэтому...
- Я не поеду в то безопасное место. Я собираюсь вернуться и разобраться со всеми. И вы мне в этом поможете.
Ее телохранитель редко выдавал какие-либо эмоции. Сейчас он смотрел на нее так, как смотрят на смертельно больного, которому, разумеется, никто не скажет диагноз.
- Анна Александровна, вам не нужно влезать во все это. Там… - у него вырвался непроизвольный жест. - Вы же слабая женщина, к тому же беременная. Не для вас оно, поверьте. В конце концов, это дело мужчин. У вас есть муж.
А есть ли?! Уверенности не было. Аня стиснула зубы, чтобы не думать об этом. Не думать, не знать! Пока она не верит в это, он жив.
Кажется, Владимир понял ее, потому что продолжил уже другим тоном:
- Лучше я вас отвезу в хорошее место, будете там жить в тишине и спокойствии. Просто подумайте о себе и о ребенке.
Нет, вот этого не нужно. Не нужно ее успокаивать.
- Я не слабая женщина, - сказала Аня выпрямляясь. - Я первая жена Арсения Демидова. И я как раз думаю о ребенке, представьте себе. А еще я думаю, что те, кто устроил эту бойню, не успокоятся. Они достанут нас и там.
- Там вы будете под защитой, - начал Владимир серьезно.
И постоянно жить в страхе, что до них снова доберутся? Она жестко усмехнулась. Именно то, чего ты боишься, всегда и происходит.
- Мы и до этого были под защитой.
Она взглянула на мужчину. А тот нахмурился, на лицо набежала тень. Нет, Аня не хотела его обидеть и не сомневалась в профессионализме.
- Поверьте, Владимир, - она стиснула руки. - Я не ставлю под сомнение то, что вы для меня делаете. Я благодарна вам. Если бы не вы, меня бы уже не было. Но поймите, я не смогу жить где-то там, зная, что… что...
Все-таки невозможно было до конца отсечь эмоции.
Невозможно, слишком больно, слишком свежо. Пробилось рыдание сквозь железную броню, а на глаза полезли горючие слезы. Но она справилась. Никто не видел ее слез, когда ее унижали, не увидят и сейчас.
Выдохнула и подняла голову.
- Я умру там, понимаете. Что будет хорошего, если мой ребенок потеряет еще и мать?
Повисла звенящая пауза. Наконец Владимир спросил:
- Чего вы хотите?
Это Аня понимала четко.