— По-русски вы никогда не писали?
— Нет. Ведь первый мой язык был французский, за ним последовал русский. Мне было два года, когда меня привезли во Францию.
— В семье вы, конечно, говорите по-французски?
— Мой отец умер в 1949 году, мать в 1956-м. С отцом я говорила по-французски, а с мачехой — по-русски. Сколько меня учили в свое время, чтобы я «р» произносила по-русски, не могу. «На горе Арарат» или «тридцать три трубача тревожно трубили тревогу» меня заставляли повторять много раз каждый вечер. Я слушала пластинку с речью Ленина и с радостью узнала, что он тоже картавил.
— А когда вы последний, раз до беседы со мной говорили по-русски?
— Полгода назад я обедала с Андреем Синявским и его женой.
— Наталья Ильинична, мы о многом с вами поговорили. Вы сказали, что прожитый вами век был невеселым: войны, нацизм, газовые камеры. Сталин… А вот если бы была возможность начать жизнь сначала, вы смогли бы ее прожить заново?
— Все зависит от характера. Если бы я была тем же человеком, что и теперь, я прожила бы так же, если бы была другой, то и жизнь была бы другая. На человеческую жизнь все влияет: люди, события, обстоятельства.
— Вы бы хотели прожить еще одну жизнь?
— Нет, не хочу. Все начинать с детства… не хочу.
— Почему?
— Потому что моя жизнь была нелегкой. И мне бы не хотелось заново переживать пережитое…
Декабрь 1989 г.
<p><strong>«ПАМЯТЬ, НЕ ПОДЛЕЖАЩАЯ ОТЧУЖДЕНИЮ»</strong></p><p><strong>Впервые у Анри Труайя, академика академии «Бессмертных»</strong></p>«Единогласное избрание — это неслыханно!» — воскликнул Жорж Дюамель. В восторге были все: Франсуа Мориак, Шарль де Голль, Эмиль Анрио, крупнейшие ученые Франции. В академию на кресло, освободившееся после смерти Клода Фаррера, академики в первом же туре единогласно избрали Льва (Люсьена) Тарасова, литературный псевдоним которого Анри Труайя. Читатели, следящие за литературной жизнью Франции, оценили по достоинству этот единственный в XX веке случай. Обычно избрание происходит после многих (от трех до семи) туров большинством в 13–18 голосов. На сей раз все до единого поданные голоса были в пользу Труайя.
Присутствовавшие на приеме академики наперебой рассказывали о том, как они сразу открыли в Труайя большой талант. Первенство здесь осталось за Андре Моруа, ведь именно его дочь принесла из лицея рассказ своего одноклассника Тарасова. Рассказ так понравился отцу, что он сразу же рекомендовал его для печати.
Сегодня только перечисление произведений Анри Труайя заняло бы целую тетрадь. Лев Тарасов, сын армянина и русской, покинувших Россию сразу же после революции, становится членом одной из самых престижных академий мира, членом академии «Бессмертных».
