- Мне бы не хотелось вас расстраивать, Брат Лайн, - сказал Арчи, его голос звучал если не так уверено, то вполне достойно. В нём не должно было быть никакого намека на извинение, так как это указало бы на его вину. - Я всегда был осторожен и старался ограничивать… - он искал подходящее слово, чтобы только не произнести слово «задание». - …наши действия на территории школы, - он сделал паузу, чтобы разглядеть Лайна, но не слишком пристально, нужно было сохранить хладнокровие и выпустить собственный гнев постепенно, каплю за каплей. - Это то, от чего я стараюсь предостеречь парней. Но среди учащихся многие ревнуют… Это ревность…
Ревность, конечно же, было ключевым словом. Именно поэтому он его повторил. Ревность была тем самым крючком, на который должен был попасться Лайн, и он попался:
- Ревность? - спросил он озадачено, и это слово застало его врасплох.
- Да, ходят слухи, что кто-то из учащихся хочет нанести ущерб нашей школе, - он знал, что его слова звучали фальшиво - разве не он, больше чем кто-либо любой, годами разрушал все устои «Тринити»? Но ему нужно было убедить Лайна, что в его словах фальши не было. - «Виджилс», Брат Лайн, всегда был со школой и никогда против неё ничего не совершал, никогда не наносил ей никакого ущерба. О, вероятно мы иногда бывали за бортом, но всегда действовали в интересах школьного духа.
Арчи мог бы сказать, что его слова возымели эффект.
И он знал почему.
Потому что Лайн хотел ему верить.
Что и было козырем в рукаве у Арчи.
Важно, что они с Лайном должны были стать союзниками. И если Лайн не слишком доверял Арчи, что уж о доверии к другим учащимся «Тринити» - гори оно всё в аду.
И Лайн, кивая головой, пристально слушал, пока Арчи говорил, осторожно подбирая слова, отчётливо произнося каждое из них, чтобы тот видел, что он (Арчи) не имеет к этому ни малейшего отношения, и не собирается хоть как-то обидеть епископа, школу или самого Брата Лайна. Он объяснил ему, что одной из его проблем всегда являются ревнивые ученики, которые попытаются дискредитировать всё, что он пытался делать - мир на школьном дворе, и, что «Виджилс» служит именно этой цели. Разве Брат Лайн не может согласиться с тем, что, например, школа «Верхний Монумент» была охвачена волнением учащихся, что там взрывались самодельные взрывные устройства, имели место акты вандализма? А в «Тринити» ничего такого не происходило - и всё благодаря «Виджилсу».
Лайн теперь слушал, хлопая невыразительными глазами, в которых невозможно было что-либо прочитать. То были глаза сидящего в стеклянной банке рыбообразного существа, которое, наконец, прочистило горло и, обвиняя, ткнуло в письмо указательным пальцем:
- И что же это? У меня есть несколько вопросов. Во-первых, как ты думаешь, что должно произойти во время визита епископа? Во-вторых, кто это должен устроить? И что можно с этим сделать?
Главное было в том, чтобы убедить Лайна, что он - Арчи был в курсе всего происходящего:
- Я знаю, кто это, Брат Лайн. Поверьте мне, я о нём позабочусь.
Лайн, казалось, взвешивал слова Арчи.
- Только осторожно. Мне не нужна гражданская война на школьном дворе - никакой мести и никакого возмездия.
- Не волнуйтесь. Это несложно.
- Ты не знаешь, что будет предпринято, чтобы досадить епископу и школе?
- У меня есть некоторые подозрения, и до меня дошли некоторые слухи… - сказал Арчи, теперь он был осторожней, - …демонстрация перед мессой, по прибытию епископа,- он импровизировал - Какие-то намёки на протест, что-то вроде линии пикета.
- Какие намёки?
Арчи знал, что теперь Лайн в его руках. И это - то, что он так любил - импровизацию и раздувание из мухи слона.
- Намёки на просьбу о более коротком учебном дне, и о более длинных каникулах.
- Это невозможно. Мы должны жить по законам нашего штата.
- Все это знают, но самое неприятное в том, что не всех устраивает этот закон.
Теперь в глазах Лайна были сомнения, и он еще раз взглянул на записку.
- «Произойдёт нечто ужасное». Это не выглядит протестом, а звучит скорее как угроза.
- Вы можете мне не верить, Брат Лайн, но в момент визита епископа все исчезнут из школы…
Фактически, у Брата Лайна не было никакого выбора, кроме как верить. Арчи знал, что в этом случае Брат Лайн ничего не сможет предпринять без серьёзных компромиссов. Борьба «Виджилса» или то, во что он верил, чтобы там ни было, попытка найти диссидентов будет подобна борьбе с туманом. Ему всё равно никого не взять с поличным. Всё, что у него было - так это только слова Арчи.
Лайн вздохнул, нахмурился, сморщил подбородок. Даже сидя от него пяти или шести футах, Арчи вдыхал аромат его несвежего, тухлого дыхания. И тогда на губах Лайна выплыла неестественная ухмылка. Брат Лайн еще раз медленно открыл шуфлядку своего стола, достал оттуда другой лист бумаги, взглянул на него, а затем на Арчи.
