- Говорят, что он управляет «Тринити», словно какой-нибудь гангстер или мафиози. Оби, это правда? - она вытирала глаза так, будто плакала. Но это был не плач. Её слова звучали, словно на суде из уст обвинителя - твёрдо и уверено.
- Нет в «Тринити» никакой мафии, - сказал он.
- Тогда, что же там за тайное общество?
Будь всё оно проклято. С ней ему всегда была нужна осторожность. Всегда, будучи в сладкой агонии, он никогда не мог быть уверенным в её чувствах. Почему именно этим вечером она должна была вспомнить «Тринити»? Лишь потому, что её мучила простуда? И была ли она из тех, кто портит другим настроение лишь потому, что у неё самой оно ни к чёрту?
- …и оно существует? - спросила Лаура, бешено вытирая нос бумажной салфеткой.
- Ладно, - сказал он вздохнув. - Да, в «Тринити» есть такая секретная организация.
- И ты её член? Один из… ты знаешь…
Ему нужно было всё отрицать. Общаясь к ней, ему было больно говорить обо всём этом. Ему хотелось сказать ей, что он уже дезертировал, что он уже не член «Виджилса», в душе, по крайней мере, и что у него многое изменилось за эти дни, и что они с Арчи больше не друзья, и что, на самом деле, они никогда ими и не были. Но он знал, что он не мог ничего об этом рассказать. А что тогда вообще он смог бы ей рассказать?
Он взял её за руку. Рука была холодной, словно ничьей, словно деталью манекена из магазина одежды.
- Смотри, Лаура, в каждой школе есть свои традиции: какие-то из них обычные, а какие-то - что ни наесть сумасбродные. Всё время что-то происходит. И школа «Верхний Монумент» тому не исключение. Держу пари, что там тоже есть какие-нибудь сверхъестественные традиции. А в «Тринити» есть «Виджилс». Но не всё так плохо, - он сжимал ее руку, подчёркивая нужные слова, но не следовало никакого ответа - она могла бы быть в хирургических перчатках. - Самое важное, что есть для меня в этом мире, так это ты. Ты - самое большое событие, когда-либо произошедшее в моей жизни, - он слышал, как его голос ломался, также как и когда-то в восьмом классе. - Я тебя люблю, Лаура. Вы - важнее всего на свете. Не «Виджилс», не «Тринити», ничего…
И вдруг яркий свет фонаря, осветив переднее сидение, застал их обоих врасплох. В резком освещении её лицо показалось бледным как у привидения.
- Закрой свою дверь! - крикнул он ей, пытаясь утопить кнопку под её локтем. Но уже было слишком поздно. Передняя дверь с её стороны раскрылась. Наглый и непристойный смех раздался из темноты из-за света фонаря. Оби сощурился, пытаясь разглядеть лица. Он почувствовал, что там был кто-то не один, и что их окружили. Он надеялся, что это всего лишь шалость. Злая, но всё-таки шутка.
- Обоих наружу! - скомандовал приглушенный шарфом голос, который он не смог узнать.
- Сочная девчонка. А она хороша, - сказал другой голос. - Я могу быть первым?
Оби тут же понял, что это не шутка. Дверь позади него раскрылась, и в тот же самый момент Лаура начала кричать, словно в неё вонзился нож аж в самое сердце. Чьи-то руки схватили его и вытащили из машины. Крик Лауры прекратился так резко, словно кто-то нажал кнопку выключателя на приёмнике.
И внезапная тишина оказалась даже хуже, чем крик.
«На самом деле, насилия почти не было… фактически… не было вообще».
Арчи, не скрывал скуку, когда Баунтинг снова выкладывал ему все подробности. Для него не было секретом, что Баунтинг, заявляя что-нибудь, из раза в раз повторялся, будто бы его собеседник слишком глуп, чтобы всё понять с первого раза.
Всё же, услышав пламенный рассказ Баунтинга о тех событиях, Арчи тайно был восхищен. Он был восхищён ещё и потому, что он нашёл в нём то, что как раз подходило для будущего управляющего: смелость, например, насилие и затем отказ от него. Замечательно.
Арчи наслаждался тем, как некомфортно чувствовал себя Баунтинг, выкладывая подробности. Но Баунтинг, конечно же, не уточнил все детали. Было что-то, что он скрывал, чем он не собирался делиться с Арчи Костелло. Он рассказывал о Харлее и Корначио, о том, как Корначио красиво добрался до Оби, схватил его, вытащил из машины, крепко схватив, уложил его на землю и запихал его голову под машину так, чтобы тот не смог ничего разглядеть. Это было важно. Корначио хорошо поработал. И Харлей - он также не подвёл. Он открыл правую дверь машины, схватил девушку, и затем, словно действуя инстинктивно или хорошо зная своё дело, схватил её свитер и натянул его ей на голову, лишив возможности что-либо увидеть, и затем сложил её руки у неё за затылком.
