Во время собраний «Виджилса», во дворе, на ступеньках парадного входа школы или просто прогуливаясь по территории школы, Арчи никогда не терял самообладания и всегда всё держал под собственным контролем. Единственным местом, где он не владел собой, хотя и никому в этом не признавался, был кабинет Брата Лайна. Лайн никогда не вызвал его к себе «на ковёр» без особой на то причины, и Арчи каждый раз шёл на встречу с ним, заранее готовясь к защите от очередных неожиданных сюрпризов с его стороны. Нельзя сказать, что он нервничал, но обычно Лайн не прилагал особых усилий, чтобы кого-нибудь вывести из себя.
Некоторая неуверенность овладела Арчи, когда он переступил порог кабинета директора, но он не мог себе позволить хоть как-то это показать. Он вошёл, сел без какого-либо приглашения и ссутулился на стуле, приняв позу «чего тебе ещё от меня надо?».
Лайн взглянул на него с неодобрением, но ничего не сказал. Они смотрели друг на друга. Это была их старая игра, которую всегда нужно было играть. И вот, наконец, Лайн отвёл глаза в сторону. Он выдвинул на себя центральный ящик стола и извлёк из него белый конверт. Его тонкие, изящные пальцы открыли конверт и извлекли оттуда сложенный вдвое лист бумаги. Он развернул его, поднял глаза на Арчи.
- Ты об этом что-нибудь знаешь?
- О чём? - тревожно спросил Арчи.
Лайн показал ему лист бумаги. Арчи медленно протянул руку и взял его из рук Лайна, и он специально не спешил, хотя его душило любопытство. Какое-то мгновение он держал на ладони этот лист бумаги, а затем начал читать накарябанные на нём слова:
Буквы были написаны синей шариковой ручкой. Они были неуклюжи и чередовали наклон то влево то вправо, словно автор записки был пьян, или рука по какой-то другой причине ему не подчинялась, или же ему было нужно, чтобы его почерк был неузнаваем. Пока глаза Арчи медленно перебирали каждую букву, в его сознании проскочило слово:
«Предатель».
Впервые за все его годы в «Тринити», появился предатель. О, попадались вполне предсказуемые враги: упрямцы, такие как Рено или животные, такие как Джанза, парни, которые были непокладистыми, робкими или те, кто сопротивлялся, но среди них никогда не было хвастунов, оборотней или предателей. Никто и никогда ещё не предупреждал директора школы. Это было полное предательство, потому что учащиеся, даже те, кто боялся и ненавидел «Виджилс», понимали, что «Виджилс» был на их стороне. Их общим врагом была сама «Тринити», учительский состав и директор школы, будь то Брат Лайн или кто-либо ещё на его месте. По самой своей природе учителя и ученики всегда были врагами. И никто никогда не вступал с врагом в сговор, что было худшим из худшего и удостаивалось всеобщего презрения. И трудно было вообразить, кто же это мог быть? Не просто кто-нибудь и не просто какой-нибудь ученик. Большинство из них были бы восхищены возможностью прогулять целый день. Большинству из них не было никакого дела до обиды епископа или школы, и им, вероятно, хотелось, чтобы что-нибудь такое случилось, чтобы очередной вся эта скучная школьная рутина разбилась вдребезги. Так кто же?
Он поднял глаза, чтобы найти пристальный взгляд Лайна. Более чем пристальный - мрачный и наполненный презрением взгляд.
- Я не могу этого допустить, Арчи. Твои дурацкие шутки здесь в школе наряду с твоим глупым детским поведением - это одно. Если твои товарищи учащиеся недостаточно осведомлены, чтобы не потворствовать тебе, то это хорошо. Пока это только их проблема, но не моя, - нагнувшись вперед, он выхватил записку из рук Арчи. - Но вовлечение епископа в одну из ваших шуток… - и его голос начал умирать, но поспешный треск его слов продолжал отзываться эхом от стен его кабинета. - Это непростительно и может нанести нашей школе серьёзный ущерб.
Арчи всегда чувствовал себя лучше, когда ему нужно было нападать, и ему начинало казаться, что кровь, циркулируя по его венам, поёт, и что каждая жилка его тела натянута и готова лопнуть, и тогда его мозг ясен, быстр и не вязнет в болоте, как это иногда случается на контрольных, особенно по математике. И он почувствовал, что ему пора контратаковать Лайна: остыть, успокоиться, расслабиться, сформировать свои мысли так, словно это батальоны солдат, подготовленные для защитного маневра. Идти легко, не спеша и хладнокровно. И до лучших времён держать в рукаве туза.
