Прошлым вечером она тихо отмахнулась от него. Она уже успокоилась к тому моменту, когда они остановились у её дома. Она уже держала себя в руках, но это было какое-то мёртвое спокойствие - та её часть, что была где-то далеко, не в машине, вне досягаемости для Оби и без его присутствия.
- Ты в порядке? - спросил он, нахмурившись, ему нужно было что-то сказать, что-то правильное, но он запутался, не зная, что делать или что говорить.
- Да, - ответила она. Но это да было неубедительным.
- Ты уверена?
- Я уверена.
Они договорились, что ничего предпринимать не будут, решили, что в полицию не сообщат. В конце концов, не было никакого изнасилования и никакого причинённого ущерба, они действительно не видели нападавших, у них не было никаких признаков для их идентификации, и никаких свидетелей. Более всего, Лаура сказала, что ей не хочется говорить об этом ни в полиции, ни где-либо ещё.
- Когда мне придётся об этом говорить, то я почувствую себя по уши в грязи, - сказала она, и после длинной паузы: - И вообще, я больше не чувствую себя в кристальной чистоте.
Он легонько поцеловал её в щеку и не осмелился на что-либо большее. Она не вздрогнула, но и не ответила. - Я позвоню тебе завтра после школы, - прошептал он. Она не ответила и вошла в дом, медленным механическим шагом, словно робот. Наблюдая за тем, как она понимается по ступенькам, он побоялся того, что возможно он её потерял, что она больше не будет такой, как прежде. И он себе сказал: «Завтра всё будет иначе, завтра будет лучше». Он уцепился за эту мысль - за всё, что у него осталось.
Теперь, на повестке дня собрание «Виджилса» - последнее, чего он хотел в этом мире.
* * *
Картер увидел «палец» и выругался.
Этим утром он избегал Арчи. Он боялся, что по его глазам Арчи тут же узнает, что это он написал письмо Брату Лайну. Картер знал, где он был силён, а где слаб, где он был хорош, а где всплывали все его недостатки. Он был уверен в своём мастерстве как атлет и совершенно слаб там, где силён был Арчи: где нужно кого-нибудь запугать, извлечь его мысли или намерения. Арчи всегда был на шаг впереди всех.
Нахмурившись, он долго пялился в одну и ту же точку, словно «Y» в конце слова исчезла, и его мучил вопрос, совершил ли он ошибку. Он принял ужасное решение и предупредил Брата Лайна, в чём у него совсем не было опыта. Четырежды подумав, он старательно выводил буквы левой рукой. Доставить письмо Лайну было несложно - он просто воткнул его в щель почтового ящика на двери в кабинет директора. Когда письмо уже провалилось внутрь, Картера пробрала дрожь от осознания того, что он сделал. Возможно, Лайн с его проницательностью сможет догадаться, кто это написал, и расскажет Арчи. Выходя из школы, он оглядывался через плечё, ему казалось, что его преследуют невидимые глаза. Он о многом сожалел. Но он должен был следовать своим собственным интересам, допустить срыв визита епископа, дать полететь на землю щепкам. Боже праведный. Опустив голову, по-спортивному шевеля мускулами, он шёл, и, как и всегда все уступали ему дорогу. Затем несколько часов Картер не находил себе места. Ему было трудно сконцентрироваться на домашнем задании. Когда он сел ужинать, то еда всё время падала с его тарелки на стол. Наконец, уже в постели он погрузился в пустой, без сновидений сон. Но на утро, когда он проснулся, то он встал совершенно уставшим.
Он отвернулся от доски объявлений, в его глазах продолжали мерцать очертания перевёрнутой вверх тормашками «Y», которая отпечаталась в его мозгу. Он заметил идущего в его направлении Арчи Костелло, как обычно окружённого марионетками. Картер в панике огляделся, он заметил дверь в кладовку уборщицы. Он переступил порог кладовки и аккуратно закрыл за собой дверь, не оборачиваясь на свет. Вслушиваясь в стук своего сердца, он выжидал, воображая проходящего мимо Арчи и его дерзкую хвастливую походку. «Что со мной произошло?» - подумал он.
Но он знал, что с ним произошло, и знал, почему он прячется здесь в подсобке среди швабр, метел и совков.
Написать такое письмо было крысиным актом.
Информатор.
Предатель.
Он стал одним из тех, кого он всегда ненавидел, и теперь ему приходится скрываться в темноте, бояться предстать перед миром.
И всё из-за Арчи Костелло.
Около белого дома с черными ставнями, выходящего фасадом на Хел-Стрит, под свисающими до земли ветвями дерева тихо и неподвижно сидела немецкая овчарка. Она мрачными, желтыми глазами наблюдала за пробегающим мимо Губером. Он видел эту собаку и прежде, и при виде её он всегда прибавлял темп бега. Ему казалось, что когда-нибудь она на него набросится со всей своей злостью, без лая и без предупреждения.
