- Как занят? - спросила Мортон, зацепившись за слово, чтобы дать Арчи знать, с чего начать.
Он не знал, что он мог или что должен был ей рассказать. Он скучал по Оби, скучал по ходу его мышления, откуда можно бы было черпать свежие идеи, соизмеряя свои дальнейшие действия с его реакцией. Оби был единственным человеком, знающим, как работает мозг Арчи, наблюдавшим его в процессе разработки множества заданий, и в последний момент достающим кролика из шляпы; идущим по высоко натянутому канату, всё время рискующим и никогда незнакомым с неудачей. В это время у него была Мортон, которая давала то, что никогда не мог бы дать ему Оби. И теперь он отвечал ей на её ласку, и на её вопрос.
- Есть один парень у нас в школе, - начал Арчи расслабившись для того, чтобы заговорить о Картере, его мысли всегда прояснялись, когда он начинал выражать их словами. - Футбольный герой. Мачо. У него много наград. Рослый, загорелый, красивый…
- С ним можно познакомиться? - спросила Мортон гортанным голосом. Она была не такой сексуальной, как казалась, и Арчи проигнорировал этот вопрос, признав ответ Мортон лишь как автоматический.
- И ещё у него чувство чести. Социальная совесть, - продолжил Арчи. Мысль о письме Брату Лайну вызывала волнение на его лице. - Уважает старших. Способен на большой риск, чтобы следовать своим принципам, - его голос трещал так, словно это был хворост на морозе.
- Звучит, словно за упокой души положительного американского супергероя.
- Здесь ты неправа, Мортон. Не бывает совершенных людей, - и он вспомнил, как трясся голос Картера в телефонной трубке.
- Джил, - возразила она. - Меня зовут Джил. Только учителя зовут меня Мортон, и ещё - «Мизз Мортон».
- Ладно, Джил, - сказал он, произнеся её имя он закрутил язык так, чтобы она была рада, когда он снова назовёт её Мортон. - Но вернёмся к делу. И так никто не совершенен. У каждого можно найти недостатки. В глубине души. Там всегда есть что-нибудь гнилое. У каждого есть, что скрыть. Он хороший человек, а у тебя за спиной он корчит тебе рожу. Днём - церковный хорист, а ночью - насильник. Что значит, что кто-нибудь, стоящий рядом с тобой может быть убийцей. Невинных не бывает.
Она убрала руку с его плеча.
- Да Бог с тобой, Арчи, ты и о себе так думаешь? И ты всех перемешиваешь… с дерьмом…
- Только не надо меня обвинять, - сказал он, удивляясь её реакции. - Можешь обвинить человеческую природу. Не я создавал этот мир.
Мортон отшатнулась от Арчи, а он погрузился в свои мысли и размышления о Картере, о его слабых местах, о тех, что у него на поверхности, например, его спортивные награды, на которые он приходит посмотреть по пятьдесят раз в день, или то, как важно он шествует по школе походкой атлета, раскачивая плечами, выставляя напоказ образ «крутого парня». Честь и награды, которые как близнецы повторяют личность Картера, также могут быть щелью в его броне. Проблема, конечно, была в том, как её использовать.
Он потянулся к Мортон и коснулся рукой её лица. Она смотрела в темноту, наблюдая за светом фар проезжающих мимо машин, пробегающим по асфальту и по световозвращателям на столбиках у края дороги. Она ненавидела себя за то, что всегда отвечала Арчи Костелло. Она была симпатичной, умной и у мальчиков она всегда пользовалась успехом. Она не пропускала субботних вечеринок в школе, начиная с седьмого класса. Ей были присущи независимость и хладнокровие, в чём, наверное, Арчи видел слабость, и это был ответ его потребностям. Но какое-то маленькое волнение каждый раз возбуждало в ней жизнь, когда она слышала его голос по телефону. Наверное, всё-таки он был прав, говоря о том, что в жизни каждого есть что-нибудь отвратное. У неё был Арчи Костелло. Она никогда не бывала с ним на вечеринках (и он никогда не просился с ней туда). И всё же он не мог бы отрицать приносимые ею удовольствие и чувство вины. И она из раза в раз продолжала натыкаться на это, когда они были вместе. Она не позволяла себе дружить с кем-нибудь ещё. И теперь снова она отвечала его ласке.
Она поддалась… и на какое-то мгновение Арчи Костелло и Джил Мортон оказались в маленьком мире чувств, заключённом в старой «Черри» до внезапного порыва, до приступа удовольствия, до извержения красоты и ярости, оставившего их обоих одними на волне восторга и восхищения, на это мгновение они настолько стремительно оставили всё в прошлом, что минутой позже они могли лишь вспомнить о своём существовании.
Они какое-то время сидели в томной усталости, в полном истощении. Арчи заставил себя войти в это состояние, наслаждаясь короткими мгновениями тишины, потому что он знал, что в какой-то момент Мортон заговорит. Позже она всегда начинала говорить. И он был вынужден скрывать раздражение и нетерпимость, зная, что ей нужно было выговориться, в чём она нуждалась больше, чем во всём, что было до того.
- Что тебя так волнует в этом американском супергерое? - лениво спросила она.
Арчи отпрянул.
- Ничего, - сказал он.
- Тогда, зачем о нём говорить?
