– Речь не обо мне. Ты говорил, что твоя девушка не из ревнивых, а я увидела совершенно обратное. Ты тот еще балабол. Да, Мнац?
– Крис не ревновала меня. Практически никогда.
– Тогда что это было?
Мнац смотрит на меня вполоборота, иногда поглядывая на дорогу. Долго смотрит. По его умиротворенному лицу скользит свет проносящихся мимо фонарей. Становится не по себе.
– Не знаю, – отвечает он, приподнимая уголок губ. – Ты мне скажи.
К чему он клонит? Неужели… все из-за меня?
– Бред! – выпаливаю я, мотая головой. – Я помню ее фотку. Спасибо тебе, этот образ надолго останется у меня в памяти. И я видела вас вместе несколько раз. С чего бы ей ревновать ко мне, если до этого она подобным не страдала? Что ты ей наговорил?!
– Логичный вывод, только я ничего не наговаривал. Ты ведь и сама все слышала. Разве был повод для ревности?
Да, слышала. Он не сказал ничего такого. Приврал, конечно, про чистоту нашей дружбы, но… не понимаю. Такая девушка, как Крис, и я? Выбор очевиден. Ей даже переживать не стоит.
– Может, она просто не хочет ни с кем делить твое внимание? Тут неважно, кто именно: мальчик, девочка, компьютерная игра.
– Считаешь, что все внимание должно принадлежать одному человеку, если ты с ним встречаешься? То есть, вступая в отношения, ты присваиваешь себе кого-то целиком? Не слишком ли это эгоистично?
– Не тебе говорить об эгоизме. Только что ты повел себя, как…
– На арене появляется Алена – мастер отношений! А ну ка, просвети меня, девочка, которая даже ни с кем не целовалась. Как я себя повел?
Напоминание о поцелуе призывает смущение и стыд.
– Плохо, – произношу тише, чем хотела, и опускаю нос. – Ты мог не раздувать все до ссоры.
– Бум! Сенсация! Мнац ведет себя плохо. Кому расскажи, не поверят.
– Хватит ржать надо мной!
– Хватит нести чушь! – смеется Мнац.
– Вообще не буду больше с тобой разговаривать, – обиженно говорю я и отворачиваюсь к окну.
– Не дуйся, Ален, просто ты рассуждаешь, как…
– Как кто?! – резко оборачиваюсь, впиваясь взглядом в Мнаца, голову которого хочется сжать в руках и раздавить, как гнилой орех.
– Как девочка, которая верит в любовь, – с толикой нежного сожаления говорит Мнац, и мое сердце непривычно ускоряет ритм.
– А ты в нее, конечно же, не веришь, как и все крутые мачо, – на помощь приходит сарказм.
– Ну, почему же? Верю.
– Правда? – недоверчиво переспрашиваю я.
– В чем разница между кроликом и удавом, Алена?
Не понимаю глубокого смысла вопроса, поэтому отвечаю поверхностно, первое, что приходит в голову:
– Удав ест кролика.
– Да, но дело не только в их силе и образе жизни, а еще и в восприятии их другими. Кролика хочется погладить, а удава убить. Согласна?
– А можно как-нибудь попроще?
Машина сворачивает вправо и останавливается перед стеклянным зданием ресторана быстрого питания, подсвеченного яркими желтыми лампами.
– Возьмем еду здесь. Сил уже нет терпеть, – вздыхает Мнац и глушит мотор. – У тебя есть какие-то аллергии или нелюбимые продукты?
– Нет.
Мнац оставляет меня одну и без ответа. Кого он имел в виду, говоря про кролика и удава? Кролик – это я, не трудно догадаться. Беспомощная слабая зверюшка, которая замирает перед хищником, позволяя без сопротивления его слопать. Но кто удав? Мнац? А может, Кристина? Ерунда какая-то.
Потираю ладони друг о друга, разогревая кожу, и смотрю в окно. Молодая семья бодро вышагивает к машине, припаркованной в соседнем ряду. Девушка в длинном клетчатом пальто держит в руках бумажный пакет, а мужчина несет на плечах мальчишку лет пяти. Краснощекий малыш в шапке с синим мохнатым помпоном хохочет, когда его папа легонько подпрыгивает. Улыбаюсь, глядя на них сквозь щемящую в груди печаль. Они выглядят такими счастливыми. Интересно, мы с родителями были похожи на них? Воспоминания о маме и папе тускнеют с каждым годом, я уже практически не помню их лица и голоса, и от этого лишь больнее.
Минут через десять из парадных дверей заведения выходит Мнац с двумя большими пакетами и почти бежит к машине, его белые кроссовки так и мелькают на фоне темного асфальта. Он загружает добычу на заднее сиденье и прыгает за руль, кидая мне на колени черную синтепоновую куртку. Удивленно приподнимаю брови, Мнац поворачивает ключ в замке зажигания и хмуро смотрит на меня:
– Я, конечно, понимаю, что эта толстовка твоя счастливая и наверняка любимая, ведь когда мы встретились, ты была именно в ней, но уже пора утепляться.
– Ты сам все время ходишь в одном спортивном костюме, – отбиваюсь я.
– Они разные.
– Да? А я и не заметила.
– Ален, – серьезно произносит Мнац, – ты не взяла из дома теплую одежду?
Отворачиваюсь и тяжело вздыхаю:
– Как-то не до этого было.
– Куртка твоя, а теперь едем молча. Ты чувствуешь этот запах? Боюсь, что могу захлебнуться слюной.
Вдыхаю аромат горячего фастфуда и сжимаю в руках мягкую ткань:
– А куда мы поедем?
– Что из фразы «едем молча» тебе не понятно? – цедит Мнац, нажимая на газ.
– Все понятно. Может, я просто хочу посмотреть на твои мучения?
– Коза!
– Тиран!
– Тупица!
– Эй! – одергиваю я его.
– Ты первая начала, – усмехается Мнац и выкручивает руль, выезжая на дорогу.
