– О’кей, Гугл. Я все поняла, – киваю я, выныривая из омута воспоминаний.
– Я надеюсь, – напряженно отвечает Мнац. – Алена, если мое мнение для тебя хоть что-то значит, то твое поведение было более чем достойным, хотя… я был бы рад услышать, что ты повторно сломала Лехе нос.
– Спасибо, но я все-таки попытаюсь решить все без ломающихся хрящей и костей.
– Меня устроит и то, если я буду уверен, что ты на это способна.
Ловлю его взгляд, и между нами появляется тонкая связь. Моя благодарность, его беспокойство и желание помочь ювелирно собираются в тонкую цепь. Это немного пугает, а еще оставляет теплый след на сердце.
– Теперь пора поговорить о тебе.
– Пора… – вздыхает Мнац и запрокидывает голову.
– Что происходит?
– Ты уверена, что готова это услышать?
– А у меня есть выбор?
– Конечно, есть. Вот дверь, – кивает он в один угол. – Вот окно, – кивает в другой.
– А вот ты, Мнац. И ты меня пугаешь.
– Я и себя пугаю.
Услышать подобное – то же самое, что съесть яблоко и почувствовать вкус кетчупа. Немыслимо! Он ведь производит впечатление максимально уверенного человека, который контролирует каждый аспект своей жизни. И тут… он себя пугает? Ну и что это значит?
– Послушай, – медленно произношу я, формулируя мысль. – Я могла бы поговорить с Кристиной, все объяснить. А еще нам стоит проводить меньше времени вместе, ограничиться только тренировками, и тогда…
– Что ты несешь?
– Спасаю твои отношения.
– А я об этом просил? Все к этому шло, Алена. В нашем расставании с Крис нет ничего неожиданного.
– Как и в том, что вы всегда миритесь после этого, – тут же добавляю я, сама не понимая, кого из нас пытаюсь убедить.
– Не в этот раз.
– Почему?
Мнац переводит взгляд на мои пальцы, которые нервно барабанят по чашке, и беззлобно усмехается. Единственный, кто сейчас напуган, так это я. Мне уже не нравится то, что я вижу и слышу. Интуиция тихо шепчет: «Дальше будет только хуже».
– Все изменилось, – произносит он, забирая мою чашку, и ставит ее на тумбу вместе со своей.
Его рука находит мою, переплетаются пальцы. Энергетический удар пронзает центр ладони, а сердце бьется в ускоренном ритме. Стараюсь не поддаваться панике и призываю хладнокровие. Я не позволю ему снова смеяться над моей неопытностью. Все его приемчики я уже давно раскусила.
– Снова испытываешь меня, Мнац?
Его губы дергаются в слабой улыбке, а ответ прост, но взрывоопасней любой ядерной бомбы:
– Нет.
Медленно тяну руку на себя, сохраняя спокойствие, но Мнац усиливает ловушку, накрывая наши сплетенные пальцы второй ладонью.
– Не смешно, – качаю я головой. – Я даже не в твоем вкусе. Не разыгрывай спектакль.
– Кто сказал, что не в моем?
– Это какой-то бред! Ты так пытаешься перевести тему? Не говорить о том, что произошло?
– Во-первых, я еще ничего не сказал, но ты смотришь в верном направлении. То, что произошло, не так важно, как то, что произойдет. Я сначала тоже думал, что все это фигня, но потом понял кое-что. Вот у тебя есть любимый овощ?
– При чем здесь это? – обескураженно округляю глаза.
– Ответь на вопрос, – без обычного давления просит он.
У меня никогда не получалось устанавливать правила, придется сыграть по тем, которые придумал Мнац. Но это не значит, что я согласна на поражение. Он притягательный парень, умеет волновать девушек, знает, что нужно делать и как, но… Черт возьми! Это ведь провокация! Это никак не может быть чем-то другим!
– Ладно, – недовольно отвечаю я. – Мне нравятся соленые огурцы. Доволен?
– Хорошо. А тот, который не выносишь?
– Капуста.
– Оно и видно, – усмехается Мнац и без особого стеснения пялится на мою грудь.
– Эй! Я думала, ты серьезно!
– Прости, отвлекся, – он возвращается взглядом к моему лицу, не стирая улыбки. – Я более чем серьезен, Алена. Представь, что ты всю жизнь между огурцами и капустой выбираешь огурцы, но в какой-то момент из-за перенасыщения перестаешь чувствовать их вкус. Соответственно, больше не получаешь удовольствия. Но ты все равно продолжаешь выбирать их по привычке, а потом по стечению обстоятельств к тебе на стол попадает капуста, и не обычная, а брокколи, например. И ты, не питая никаких иллюзий, пробуешь кусочек, и… она оказывается вкуснее любых огурцов! Вот что происходит.
Подвисаю, все внутренние системы вопят об ошибке. Какая еще брокколи?!
– Это такое интересное признание в чувствах? – с опаской спрашиваю я, потому что все эти овощные истории звучат не очень уж убедительно.
Мнац напрягает каждую мышцу на лице и смыкает губы, но уже через мгновение взрывается диким смехом, даже не пытаясь хоть немного приглушить истерику. Меня бросает в жар от негодования и недоумения. Горит лицо, шея, уши. Еще немного, и повалит пар из всех щелей. Какого черта?! Это он сморозил какую-то ерунду, а дура опять я? Где справедливость?!
– Алена, ну ты бы еще о признании в любви спросила, – продолжает хохотать Мнац. – Ты что?! Это только после свадьбы! Я не такой! За кого ты меня принимаешь?!
– Знаешь что? Иди ты… жри свои огурцы! – подскакиваю на месте я, тыча в него пальцем. – Ты меня вообще запутал! Не можешь нормально объяснить, тогда я пошла! Я не нанималась…
