Мнац снова тянется к моей руке, но я не позволяю себя коснуться, одергивая ладонь:
– Не надо.
– Хорошо, – с каплей раздражения говорит он. – Знаешь, новизна привлекает. Мне нравится проводить вместе время и нравится то, как я чувствую себя рядом с тобой. Все познается в сравнении, и я никогда не устану сравнивать и искать что-то необычное. Сейчас – все это ты. Ты вызываешь эмоции, а это самый сильный наркотик. Я не предлагаю тебе встречаться, не тащу в постель, не собираюсь давить или заставлять. Все, что происходит или произойдет между нами – результат нашего общего выбора. Я всего лишь хочу, чтобы ты тоже все это увидела, высунув наконец голову из песка.
Если честно, в песке мне куда комфортнее. Мнац больше не улыбается, смотрит на меня и ждет ответа.
Так он сказал в мой первый вечер в колледже. Теперь я точно знаю, он не врал.
Пора уже открыть глаза на истину. Мнац действительно нравится мне, так же сильно, как я его опасаюсь. Прекрасно понимаю, что в конечном итоге выбирать будет он, а не я. Эти игры не закончатся ничем хорошим.
– Значит, когда на горизонте появится кто-то поинтересней… – произношу я медленно, – выбор будет уже только за тобой. Новизна привлекает. Видишь, я тебя слушала.
– Это радует, но ты почему-то снова себя принижаешь. Выкапывай уже свою самооценку из дерьма. Отличная и полезная вещь. Поверь мне.
– Спасибо за дельный совет.
– Я не умею предсказывать будущее, Алена. Ты, кстати, тоже. Ты снова слепо веришь установкам. Я плохой и страшный, ты беззащитная и нежная. Какой кошмар! Может, попробуешь жить по-новому, опираясь на настоящие желания? Я не буду лгать про любовь навеки. Не мой стиль. Но я уже начал охоту, и мне все нравится.
– Зачем ты все это рассказываешь? Какой охотник машет перед зайцем ружьем?
– Хорошо звучит. Горжусь, – произносит он с добротой, от которой колет в груди, а пальцы леденеют. – Ты читаешь мои книги. Сама скоро пришла бы к этому выводу. Я просто не хочу надевать на тебя розовые очки, а потом собственноручно разбивать стекла. У меня нет намерений ранить тебя.
Отсутствие намерений не исключает летальный исход.
– А что, если я влюблюсь? – Страшный вопрос вылетает изо рта быстрее, чем успеваю его обдумать.
– Разлюбить можно всего за пару месяцев. Все эти истории о незаживающих душевных ранах правдивы, пока это выгодно их носителю. Все у тебя в голове. Чувства проходят, а вот их призраки – дело рук самого человека. Не делать то, чего тебе по-настоящему хочется из-за страха провала и боли, – удел неудачников.
– Ты ужасный сухарь.
– Я – реалист. Не вижу в этом ничего ужасного.
Если коротко пересказать наш разговор, то Мнацу весело со мной, но это ненадолго. Мило. Очень мило. Только я не собираюсь в это лезть.
– Я отказываюсь, – произношу с удивительным спокойствием.
– Ты так и не поняла. Это все не было предложением.
– Ты говорил о выборе, я озвучила свой. У нас с тобой ничего не будет, кроме тренировок. Может быть, если ты перестанешь вести себя как говнюк, то мы сможем стать друзьями. Не больше.
– Меня устраивает твой ответ.
А вот его ответ мне непонятен. Смотрит он как-то… по-дьявольски. Словно получил именно то, что хотел.
– Что-то не так? – спрашивает Мнац, явно забавляясь.
– Ты мне скажи.
– Я уже достаточно сказал.
– Тогда мне пора возвращаться в свою комнату.
– Может, посмотрим фильм?
Он откидывается на подушку, сползает ниже и заводит руку за голову. Его футболка задирается, открывая низ живота. Демонстративно отворачиваюсь, прикусывая щеку изнутри, и отвечаю приглушенно:
– Нет, я устала.
– Могу сделать тебе массаж.
– Я думала, мы договорились.
– О чем? – Мнац талантливо играет удивление.
– О границах.
– Ты их провела, ты и соблюдай. Я ничего такого не обещал.
Невероятно тяжелый человек! Уму непостижимо, как он может быть таким… свободным? Чувство разочарования неприятно бурлит в животе. Почему я так не могу?
По всей видимости, бой только начинается. До конца не уверена в том, что именно происходит. То ли он серьезен, то ли это все-таки часть моих тренировок. В любом случае пора уходить. На сегодня хватит. Поднимаюсь и, предусмотрев дистанцию, обхожу кровать. Забираю со стула свои влажные вещи и направляюсь к двери.
– Алена, – окликает меня Мнац.
Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
– Накинь мою олимпийку. На улице холодно.
Не желая больше вступать в диалог, послушно снимаю куртку с крючка. Пытается быть заботливым? Так я и купилась. Все, что он говорит или делает, можно смело делить на ноль, но мне так не хочется этого делать. Хочется верить. И так жаль, что это бессмысленно.
– Вряд ли мне будет достаточно дружбы. – Голос Мнаца застает меня перед открытой дверью.
– Вряд ли мне будет достаточно роли игрушки.
– Тогда попытайся влюбить меня.
Он бросает мне вызов? Какая глупость!
– Даже пробовать не стану, – отвечаю я и поспешно выхожу из комнаты.
Тяжелый вздох срывается с губ. Не знаю, кто вообще может влюбить его в себя, но это точно не я.
