– Сначала ты мне расскажешь, где была.
– Гуляла. Это же не запрещено. Что за нездоровый интерес?
– Он более чем здоровый, Алена.
– Боишься, что меня похитят инопланетяне и я пропущу тренировки, на которых ты должен научить меня бороться с высшими силами?
– Боюсь, что с тобой что-то случится, а меня не будет рядом, – отвечает Мнац, чуть помрачнев.
Тень от его темных прямых ресниц лежит на щеках, уголки губ опущены. Эти скачки образов скоро меня с ума сведут. Никогда не угадаешь, серьезен он или нет. Сдаюсь, не желая гадать, и отвечаю честно:
– Я ходила на встречу с подругой, и… – Горечь в горле мешает продолжить. – И со мной все в порядке.
Не думаю, что сейчас стоит упоминать о встрече с Лешей. Есть тема посерьезней.
– Ты что-то недоговариваешь. Брови тебя выдают. Когда усиленно думаешь, они дергаются то вверх, то вниз.
Прижимаю ладонь ко лбу, и Мнац тихо хмыкает:
– Уже поздно.
– Я видела брата, – признаюсь я, точно зная, что этот умник не отстанет.
– Лешу?
– Насколько я знаю, он у меня один.
– Теперь без шуток, Алена. Выкладывай.
Глубоко вздыхаю и рассказываю все, как было. Только почему-то уже не чувствую того триумфа, что был в кафе. Сквозь фразы проскальзывает сожаление, беспокойство долбит по нервам.
– Слушай, а ты?.. – произносит Мнац и хватает меня за подбородок, разворачивая к себе лицом. – В чем дело? Не вижу радости.
– А есть повод?
– Дай угадаю, моральное похмелье? Совесть кричит, что так нельзя. Что это не твои методы. Что так поступают только стервы, а ты ведь не такая.
Отворачиваюсь, отбрасывая его руку. Все-то он знает!
– Алена, ты не стерва и вряд ли ей по-настоящему станешь. Вести себя так в ситуациях, где тебе что-то угрожает, абсолютно нормально. Это инстинкт, который в тебе задушили.
Крепче сжимаю чашку, но не нахожусь с ответом.
– Хорошо, – напряженно вздыхает Мнац. – Сегодняшняя тема нашей лекции – токсический стыд. Это именно то, что ты сейчас чувствуешь.
– Начинай, – тихо отвечаю я.
Мнац сгибает одну ногу в колене, подтянув широкую штанину, кладет поверх руку, расслабляя кисть, и заговаривает тоном великого умника:
– Чаще всего стыд идет в комплекте с унижением. Тебе говорят, что ты плохая, что поступаешь неправильно, и вот в голове появляется галочка – запомнить. Если после этого ты проявишь где-то свое настоящее «я», которое когда-то неоднократно стыдили, то снова испытаешь это мерзкое чувство, даже без унижения и напоминания. Оно твой внутренний шлагбаум. Шаг вперед, и… Бац! Палка бьет по голове, и ты переживаешь прошлый опыт снова и снова. Из-за этого многие люди лишают себя всех радостей. Кому-то в детстве говорили, что быть богатым плохо или что все блага достаются потом и кровью. И вот уже во взрослой жизни этот человек пашет за копейки, потому что боится получить волну неодобрения или осуждения. Если он займется другим делом, которое будет приносить и радость, и бабки, то ему будет попросту стыдно. Но фокус в том, что он сам себе это запретил. Люди, убеждения которых стали для него истиной, даже не осознают этого и не должны иметь такого влияния. Твоя жизнь – твои правила. Об этом нужно помнить, а не грызть себя изнутри из-за парочки фраз идиотов, которые ничего не понимают. Это может быть их позиция, но не обязательно твоя. Таких установок море. Все богатые – злые и алчные. Все актрисы – шлюхи. Все сильные личности – гнилые и бездушные. Но выбирать, чему из этого верить, нужно тебе. Выбирать, а не мириться. Понимаешь?
Вспоминаю картину из детства, уставившись в пустоту. Леша тогда сломал мою куклу, и сделал это нарочно. Рассердился, потому что проиграл в компьютерную игру, и ударил сидевшую на столе фарфоровую Элли, которую мне подарила мама незадолго до гибели. Мы начали ругаться. Я даже стукнула его, а он меня толкнул. Драка была не насмерть, но достаточно жестокая, даже для детей. А потом в комнату вошел дядя Слава. Он орал, как мне кажется, несколько часов, что, скорее всего, неправда, но по ощущениям именно так.
Мне было так страшно, так обидно и…
