Если честно, у меня и мыслей нет об истерике. Мнац ложится на подушку, накрывая ноги одеялом, и откидывает его край, подготавливая место для меня. Устраиваюсь рядом и опускаю голову на плечо Мнаца, прижимаясь щекой к обнаженной коже. В груди щемит, а глаза вновь застилает пелена слез. Мнац обхватывает мою руку и кладет ее на свой живот, закидывает мою ногу себе на бедра и укрывает меня, разделяя тепло на двоих.
– Теперь постарайся расслабиться, – монотонно произносит он. – Следи за дыханием.
Приоткрываю губы, потому что нос заложен, моя ладонь, лежащая на крепком прессе Мнаца, поднимается и опускается. Мы так близко, и это не похоже на моменты тренировок. Слезы катятся из глаз, и я не могу их остановить. Понимаю, что Мнац это чувствует, но, на мое счастье, никак не комментирует. Он рядом. Просто рядом.
– Тебе удобно? – спрашиваю я.
– Переживаешь за меня? – колко усмехается он. – Какая ты все-таки дурочка, Алена. Спи давай. Мне нормально.
Немного ерзаю в его объятиях и наконец замираю, почувствовав спасительное умиротворение и тепло. Мне снова хочется извиниться, но я молчу, помня о его словах. Пальцы Мнаца поглаживают мое плечо, дыхание касается макушки.
– Ты слишком добрый, – недоверчиво подмечаю я. – Это странно.
– Хочешь, чтобы я еще на тебя поорал? У тебя точно синдром жертвы с элементами мазохизма.
– Это лечится?
– Все лечится, если ты захочешь.
– И все равно ты подозрительно добрый.
– Только тогда, когда этого требует ситуация.
– И что сейчас за ситуация?
– У нас минутка тупых вопросов?
– Может быть. Ты против?
– Я не против сменить тему.
– Хорошо. Где ты был?
– Скучала?
– Что, если да?
– О-о-о, ты бредишь, Алена. Лучше молчи. Завтра будешь жалеть о своих словах.
– Я уже о них жалею.
А может, и нет. Не знаю. Мне на самом деле его не хватало, пусть я и не сразу себе в этом призналась. Он уже глубоко в меня залез. Слишком глубоко. Теперь моя жизнь буквально состоит из Даниила Магнецкого. До встречи с ним я была никем, а теперь… теперь я не знаю, кем стану без него. Вчерашний вечер доказывает, что я совершенно не готова быть самостоятельной. Я сейчас в переходной фазе, и что из этого получится – неизвестно. Но я должна постараться. Ради себя.
События Хеллоуина отправляются на полку «Личный опыт» с толстенной папкой выводов и заключений:
– Я уезжал по семейным делам, – неожиданно отвечает Мнац, и что-то в его словах заставляет меня забеспокоиться.
– Все в порядке?
– Нет, – сухо отвечает он.
– Я могу чем-то?..
– Нет.
Чувствую, с каким трудом ему даются ответы. И пусть в них нет ничего конкретного, то, что он вообще говорит, уже что-то значит.
– Мне жаль. Не знаю, что там случилось, но уверена, ты сможешь все исправить. Ты же умный. Ты всегда найдешь выход.
– У тебя точно бред. Ты только что меня похвалила. Алена, ложись спать.
– У меня еще есть вопрос.
– Какой? – вздыхает Мнац.
– Как ты узнал, где я? Тебя не было в клубе. Это я точно помню.
– Мой друг должен был приглядывать за тобой, но немного облажался. Он позвонил, как только ты исчезла из поля зрения. Я как раз подъезжал к колледжу.
– Ты следил за мной?
– А у тебя есть претензии по этому поводу?
Он меня спас. Какие претензии?
– Нет, но… зачем? Ты ведь сам говорил, что не станешь бежать на помощь и решать мои проблемы.
– Было бы лучше, если бы я позволил ему?..
– Это не ответ на вопрос, – не даю ему закончить. – Не увиливай. Скажи, как есть. Почему ты изменил своим же словам?
– Ты знаешь почему.
– Объясни еще раз. Ты сказал мне все забыть.
– Вот и забудь.
– Теперь не могу. Ты все путаешь. Сначала одно, потом другое. Ты сам не можешь определиться, что тебе нужно, но уже в который раз ты приходишь мне на выручку, и я не понимаю… почему?
– Алена, не вешай на меня плащ супермена. Я не герой. Все, что ты сейчас чувствуешь на фоне благодарности – обман. И не надо думать, что дальше все будет по-другому.
– Вчера ты пытался убедить, что у меня есть к тебе чувства, а сегодня убеждаешь в обратном. Скажи честно, у тебя биполярка?
– У меня ты! Спи уже!
Решаю больше его не выводить. Успокоительное, кажется, действует, и дрожь стихает. Закрываю глаза, дыхание выравнивается.
– Спасибо, Дань, – шепчу уже в полудреме. – Я просто хотела сказать спасибо.
– Пожалуйста, – отзывается он, прижимая меня к себе чуть крепче.
За окном уже новый вечер. Небо угрюмо-серое, прохладный свежий воздух пробивается сквозь щель открытой форточки. Разминаю затекшие мышцы, скидывая с себя одеяло, и потираю пальцами опухшие глаза.
