Мужчина в желто-розовой рубашке уминал уже четвертую по счету датскую плюшку, толстыми пальцами запихивая в рот глазированные кусочки и периодически запивая все это дело холодным лагером.
– Завтрак для чемпионов. – Вера, прошедшая мимо меня с подносом грязных стаканов, сделала вид, будто ее сейчас стошнит.
Я мысленно возблагодарила судьбу за то, что мне не надо больше убирать мужской туалет.
– Эй, Лу! Что должен сделать мужчина, чтобы его обслужили? – Я увидела папу, который взгромоздился на высокий стул и, облокотившись на барную стойку, изучал различные сорта пива. – Скажи, а чтобы заказать выпивку, надо показывать посадочный талон?
– Папа…
– А что, если махнуть в Аликанте? Как тебе такая идея, Джози?
Мама игриво пихнула его в бок локтем:
– Пожалуй, стоит запланировать на этот год. Непременно стоит.
– А знаешь, у вас тут славное местечко. Очень даже неплохое. Если не считать, конечно, вашей дурацкой затеи пускать реальных детей в реальный паб. – Папа пожал плечами и оглянулся на молодую семью, которая в ожидании своего рейса сидела с двумя чашечками кофе за столом, усыпанным деталями лего и изюмом. – Ну что посоветуешь, дорогая? Чем лучше промыть мои старые трубы?
Краем глаза я увидела Ричарда, приближавшегося к нам с блокнотом в руках.
– Па, бери любое. Пиво здесь все хорошее.
– В отличие от вашей униформы. – Мама покосилась на Верину зеленую мини-юбку с люрексом.
– Головной офис, – заявил Ричард, с которым мама уже успела провести две беседы по поводу овеществления женщин на рабочем месте. – Я тут ни при чем.
– Ричард, а стаут[39] у вас здесь подают?
– У нас есть «Мерфис», мистер Кларк. Он похож на «Гиннесс», хотя не мне давать советы такому специалисту, как вы, сэр.
– Я вовсе не такой уж специалист, сынок. Если на этикетке написано «пиво» и оно жидкое, то, по мне, и такое сойдет.
Папа причмокнул губами, и перед ним тут же возникла кружка пива. Мама своим новоприобретенным светским тоном заказала кофе. В Лондоне она теперь разговаривала только так, совсем как высокопоставленная персона, которой демонстрируют новую производственную линию.
Папа похлопал по сиденью барного стула возле мамы:
– Садись, Лу. В ногах правды нет. Позволь мне в кои-то веки угостить родную дочь.
Я посмотрела на Ричарда:
– Ладно, я выпью кофе. Спасибо, папа.
Пока Ричард нас обслуживал, мы с мамой сидели молча, папа же, раскинувшись на барном стуле, точно в своем любимом кресле, чувствовал себя легко и непринужденно, впрочем, как и в любом другом баре, в котором он когда-либо бывал. Словно выстроившиеся в ряд стаканы и твердая поверхность, на которую можно облокотиться, создавали у него ощущение родного дома. И он ни на секунду не выпускал маму из поля зрения, ласково поглаживая ее по ноге или нежно держа за руку. В последнее время они вообще практически не расставались, постоянно шептались и хихикали, будто расшалившиеся подростки. Отвратительное зрелище, если верить моей сестре. Она даже сказала мне, что, пожалуй, предпочла бы, чтобы они и дальше продолжали дуться.
«Прошлую субботу пришлось спать с берушами. Нет, ты представляешь, какой ужас?! А дедушка спустился к завтраку вообще никакой».
За окном маленький пассажирский самолет замедлил ход на взлетно-посадочной полосе и вырулил к терминалу. Его движением управлял работник наземной службы в светоотражающей куртке. Мама сидела, положив на колени сумку, и завороженно наблюдала за самолетом.
– Тóму бы здесь очень понравилось, – задумчиво сказала она. – Правда, Бернард? Не сомневаюсь, он бы просто приклеился к окну.
– Ну, раз уж он теперь будет жить по-соседству, Трина вполне сможет приводить его сюда по уик-эндам. А я могу составить ему компанию, если пиво окажется более-менее стóящим.
– Очень мило с твоей стороны позволить им пожить у тебя в квартире. – Мама проводила глазами самолет. – Ты же понимаешь, какое это подспорье для Трины, учитывая ее начальную зарплату и все такое.
– Ну, решение действительно вполне разумное.
– Конечно, мы будем по ней скучать, но она ведь не может вечно жить с родителями. Милая, я уверена, она очень ценит все, что ты для нее сделала, хотя и не показывает этого.
Мне, в сущности, было наплевать, что Трина не говорит мне слов благодарности. Я поняла одну очень важную вещь. Поняла в тот момент, когда Трина с Томом переступили порог моего дома со всеми своими пожитками и плакатами, а папа нес за ними пластиковую коробку с любимыми игрушками Тома: предаконами и автоботами. Именно в тот момент я поняла, что деньги Уилла на покупку квартиры были потрачены не зря.
– Ричард, а Луиза вам говорила, что ее сестра переезжает в Лондон?
