Ее брат был слаб. Сейчас он сотрясался всем телом, не поднимаясь с колен.
- Вы знаете, сколько времени отводится вам на охоту, - голос Старейшины сух. Он не льется, а шелестит, точно куча опавших листьев, проникая под кожу, как назойливое насекомое.
Возникло острое желание отмахнуться, но я не осмелилась даже посмотреть на него. От былой отваги не осталось и следа. Когда ты сыт, то боготворишь руку, кормившую тебя, а не стараешься оторвать ее.
Поднявшись, я протянула руку Сонашу. Он ухватился за нее, как утопающий хватается за ветку склонившегося к воде дерева, и резко встал на ноги. Наши глаза встретились. В его взгляде скользнуло неподдельное отчаянье, затаенное, но от этого ставшее лишь острее.
С момента кормления нам давалось время до заката. Разумеется, все помнили, что произойдет, если мы опоздаем или, не приведи Галакто, вернемся без добычи. Когда Старейшина удалился, я подняла голову, пытаясь рассмотреть среди листвы и веток клетку, в которой сидел один из молодых эльфов, заслуживший наказание после прошлой охоты.
Он был не достаточно быстр и теперь остался с Жаждой один на один.
Я вспомнила об узнике совершенно случайно. Если бы старейшина не сказал о времени, я бы даже не подумала высматривать клетку.
Все забывают о тебе, когда перестают слышать, как ты кричишь.
Восток Феории славился своими лесами. Темные, наполненные прохладой и тяжелыми запахами цветов, они раскинулись на многие километры вглубь континента и тянулись от самого Эрудо-Вола, где пики гор тонули в белоснежных облаках и до восточного побережья. Прекрасное, но дикое место стало домом для светлых эльфов и их охотничьими угодьями. Изгнанные из южных земель нелепыми слухами о том, что они пьют человеческую кровь, светлое племя, то, что от него осталось, пряталось в восточных лесах вот уже несколько поколений. Они делили лес с демоническим народом, и порой их битвы были жестоки и кровопролитны, лишая сил обе стороны.
С рассветом лес превращался в шумное, наполненное голосами насекомых и животных место. Но с наступлением сумерек, все тонуло в липкой неестественной тишине. Это время демонов. Они выходили на охоту после заката и прятались в полуразрушенных башнях древнего города с рассветом, впадая в оцепенение. Бывало и так, что кто-то не успевал добраться до своего убежища и оставался под палящими лучами солнца, где становился легкой добычей для эльфов. Это случалось достаточно редко, чтобы считаться небывалым везением.
Я всегда надеялась на подобное везение.
Это означало, что мы могли закончить охоту раньше, вернуться в город и рассчитывать на крошечную награду. Несколько глотков.
Пришлось с усилием сглотнуть, чтобы избавиться от навязчивого привкуса крови во рту. Как только старейшина покинул площадь, мы двинулись к выходу. Эйши шла впереди, легкая и радостная, словно ничего не произошло. Она иногда оборачивалась, чтобы улыбнуться, отчего когти неприязни все больше впивались в мое сердце. Меня безмерно раздражала ее невосприимчивость, словно все вокруг - лишь сон, в котором все остальным полагалось страдать, а рыжеволосая полукровка лишь взирала на это подобно стороннему наблюдателю, искренне потешаясь над мучениями своих соплеменников.
Возможно, жара туманила мое воспаленное сознание. До предела напряженные нервы гудели, как натянутая тетива.
Шагавший рядом Сонаш не поднимал головы, глядя под ноги. Он словно впал в забытье и намеревался остаться там навечно. Среди приземистых домов и деревьев вперед стелилась вымощенная гладким камнем тропинка. Если немного отклониться от привычного маршрута и повернуть налево, а не направо к центральным воротам, то можно оказаться у домов правящих семей. Особенно приближенных к старейшинам.
Я презрительно фыркнула.
В этом мире зелени и крови все служили лишь тому, чтобы добывать пищу для сильнейших. Благодаря кому мы здесь? Уж не один ли из старейшин когда-то совершил оплошность, позволив людям увидеть, как он пьет кровь демона? Не один ли из них стал причиной их изгнания и позора? Бесконечных слухов, которыми полнились королевства людей. Причиной рождения абсурдной сказки, что светлые и в человеческие глотки рано или поздно вонзят клыки.
И поняв теперь, что племя слабее, они лишь оттягивают неизбежный финал.
Многие уже не способны выносить здоровых детей. Через два, максимум три столетия светлое племя само по себе превратится в легенду.
Эйши снова обернулась и остановилась, чтобы подождать нас. Я и не заметила, что уже несколько минут стою и смотрю на скрытые среди древесных стволов дома.
- Если не поторопимся, будем наказаны, - звонко прощебетала она, точно речь шла о безобидной забаве. Улыбка не сходила с остроскулого лица.
Сонаш вздрогнул. Он точно сбросил оковы сна и посмотрела на сестру так, будто впервые увидел. По лицу Эйши пробежала тень, и она не осмелилась сказать что-то еще.
Это нас накажут, в случае ошибки.
Сонаш же уже один раз побывал в Клетке и второго шанса не будет.
"Они обезглавливают нас. Весьма гуманная смерть", как-то сказал он после первого проступка, изможденный и едва не свихнувшийся от Жажды.
