Рядом раздался странный звук. Вначале я приняла его за плач, но посмотрев на Сонаша, я поняла, что он зажимает рот рукой, чтобы не расхохотаться. В голубых глазах стояли слезы, а лицо покраснело, словно эльф съел несколько стручков дикой пряности. Когда сдерживаться уже не было сил, он захохотал во все горло, истерично, протяжно, словно намеревался вытолкнуть весь воздух из легких. В этом внезапном взрыве веселья я почувствовала обжигающее дыхание близкого безумия.
- Вот потеха! - захлебываясь говорил он. - Я теперь не смогу вернуться. Действительно смешно. Тебе стоит посмеяться вместе со мной, Ирида!
Резко размахнувшись, я отвесила Сонашу хлёсткую пощечину.
Смех оборвался, будто его отрезали ножницами. В горящих глазах мелькнуло непонимание, а за ним пришел и гнев.
- Какого черта?!
- Ты мешаешь мне думать.
- Думать о чем? - взвыл он. - Демон сбежал! Моя голова покатится по центральной площади сегодня на закате!
Один раз он уже ошибся на охоте. Нет никакого второго шанса, нет никакой возможности искупить ошибку. Провинившегося дважды ждет казнь.
- Я не вернусь в поселение.
Мне показалось, что я ослышалась.
- Ты погибнешь в лесах!
- Думаешь, смерть от меча милосерднее смерти от когтей?
Эйши закашлялась. Отойдя в сторону, она старалась подавить приступ, но кашель не унимался, раздирая ей горло.
Сонаш схватил меня за руку.
- Слушай. Ты отведешь ее в поселение, - он до боли сжал запястье, когда понял, что я намерена возражать, - ты отведешь ее. Скажешь, что я погиб во время охоты, - облизнув губы он осмотрелся по сторонам, - это ваш первый проступок. Может, отделаетесь плетью или несколькими днями в клетке. Но будете жить!
- Как же ты?
- Уйду. Что мне еще остается?! Постараюсь дойти до границы. До Эрудо-Вола, - помедлив, он проговорил, - куда хватит сил дойти, - схватив меня за плечи, эльф старался найти в моем взгляде понимание. Тяжело сказать, что он там рассмотрел и обрел ли то, чего хотел, - я хочу жить, Ирида. Мой последний шанс, понимаешь? Я лучше отдам душу демонам, чем обреку себя на смерть на глазах у племени, давно переставшем быть моим.
Я нетерпеливо стряхнула его руки. Любое прикосновение к коже отдавалось болезненными уколами.
- Тебе необязательно оправдываться.
Он вопросительно посмотрел на сестру. Искал одобрения?
Та лишь пожала плечами.
Самый невыразительный в мире жест должен был стать сигналом к бегству. Это слабое движение могло означать что угодно, и одновременно ничего. Словно Эйши все равно. Безразличие скользило в ее движениях, в повороте головы, в том, как она смотрела на брата.
Внутри Эйши что-то хрустнуло. Сломалось. Рассыпалось. Это не рассмотреть и не проверить, но мне казалось, что с таким звуком ломает внутренний стержень, не позволяющий кучей тряпья осесть на землю. Все, что сейчас поддерживало ее - это гора битых осколков, из которых раньше можно было сложить безрадостное, но все-таки будущее.
Прежде чем исчезнуть среди деревьев, он потребовал дать ему слово. Самое банальное на свете обещание беречь сестру.
Что мне оставалось делать, кроме как сказать "Хорошо, Сонаш. Я обещаю"? От наивность этой фразы на зубах словно заскрипел песок. Горечь осознания собственной беспомощности дрожью прошла по телу, когда Сонаш исчез. Растворился в зелени леса.
Протянув руку Эйши, я, в глубине души, рассчитывала, что она снова улыбнется. Тряхнет огненными кудрями, поднимется с земли, отряхивая одежду от прилипших травинок и начнет жаловаться на удушающее зловоние, которое теперь ее окружает. Я молча молила ее сделать то, что всегда меня раздражало. Стать собой.
Но она никак не отреагировала на этот жест. Сидела, обхватив колени руками и смотрела мимо меня. Сквозь лес, в пустоту.
Когда я хотела окликнуть ее, глаза Эйши внезапно закатились, и она упала на бок. Из приоткрытого рта текла кровь.
***
От жары нестерпимо болела голова.
Не смотря на то, что солнце клонилось к закату, влажный, раскаленный воздух никак не хотел остывать, заполняя легкие, точно вода, мешая думать, обволакивая тело маревом из мелких, колючих капель. От прикосновения кожи к коже, спина зудела, точно внутри копошился рой противных, кусачих насекомых. Эйши так и не пришла в себя. Время утекало, следовало возвращаться и единственным выходом было нести ее на спине.
Руки девушки безвольно свисали по бокам от моей шеи. От запаха крови демона начинало тошнить. Даже Жажда спряталась где-то в темных глубинах сознания, уступив место нестерпимой дурноте.
- Мы почти дома, Эйши. Почти дома,- шептала я, как заклинание, как молитву Галакто, которая на моей памяти оставалась глуха к любым просьбам.
Эйши пошевелилась и пробормотала что-то нечленораздельное, но и это вызвало во мне бурю радости. Раздражение утренних часов сменилось робкой надеждой, что среди светлых я не останусь в полном одиночестве.
Эгоистично? Почему бы и нет?
Я обходила стороной все охотничьи тропинки, где даже в теории могли показаться демоны. Не исключено, что сегодняшний случай - уникален, но не хотелось проверять на себе.
