Через час изнурительного, полного мучений путешествия, впереди замаячили ворота поселения. Никогда я так не торопилась вернуться домой. Я готова была упасть к ногам старейшины и молить его о благосклонности, охотиться хоть каждый день, только бы добраться до родной комнаты. Только бы подлечить Эйши, которая снова провалилась в беспамятство.
Внутри от страха сжалось сердце. Настойчивый писклявый голосок начал нашептывать слова сомнения, что следовало сбежать вместе с Сонашем.
Что Эйши все равно умрет.
"Ты не видишь, Ирида? Если даже она и доживет до наступления темноты, ее привяжут к Столбу. Всех привязывают к Столбу. Они буду хлестать ее до тех пор, пока кожа не слезет с плеч, и потом бросят в Клетку! Долго ты собираешься прожить, м? рассчитываешь на благосклонность? Намереваешься вымолить прощение? Тебе следовало бежать! Бежать, как можно дальше, пока не собьешь ноги, пока усталость не заставит тебя забыться тяжелым сном, пока..."
- Заткнись, - зашипела я, стараясь перехватить ноги Эйши поудобнее. Я чувствовала, что она начинает соскальзывать вниз.
- Ирида?
От неожиданности я вздрогнула.
- Мы почти дома.
У ворот нас встретили стражники. Мне показалось, что во взгляде одного из них мелькнуло сострадание, но это могла быть лишь игра света и теней. Весть о том, что охотники вернулись без добычи разнеслась подобно лесному пожару. Казалось, каждый лист склонившихся над приземистыми домами деревьев старается подхватить новость и втолкнуть в уши любого, кто готов услышать. Опустившись на колени, я помогла Эйши слезть со спины и почувствовала долгожданное облегчение. От долгой, утомительной дороги мышцы ныли нещадно, а кожа стала исключительно чувствительной к любому прикосновению.
Не успела я подняться, как получила увесистый пинок в живот.
Откатившись в сторону и содрогаясь от боли, я подняла голову, пытаясь рассмотреть напавшего. Старейшина не заставил себя ждать. Правда, явился один, в пламени праведного гнева, и никого с собой не прихватил. Он смотрел на меня так, как обычно смотрят на вывалившиеся из живота демона внутренности. Стиснув зубы, я попыталась подняться. В ожидании второго удара прошло несколько секунд, но вот я уже на ногах, а старейшина так и стоит на том же месте, весь - холод и презрение.
Я видела в его глазах огонек неутоленного голода.
Кто-то сегодня познает суть Жажды сполна.
Над Эйши склонилась молодая эльфийка. Она была из Первых Семей. Могла лечить и никогда не участвовала в охоте.
Осмотрев девушку, она подняла взгляд на старейшину, но я не услышала слов. В голове шумело, а короткие болезненные спазмы в животе мешали сосредоточиться. Перед глазами расплывались радужные круги, отчего сделать хоть один шаг казалось мне невыполнимой задачей.
- Запереть их в комнате, - проскрежетал старый эльф, - а после наступления темноты вывести к Столбу.
Один из стражников схватил меня за руку и дернул вперед. Я почувствовала, как по запястьям шершавой змеей скользнула веревка, больно впиваясь в кожу. Эйши подняли на ноги, отчего из горла эльфийки вырвался протяжный стон.
Никто не спросил о Сонаше. Ни один эльф, наблюдавший за этой милой сценой не спросил о том, где третий охотник. Словно его не существовало. Будто любое воспоминание о таких, как мы гасло и рассыпалось, стоило эльфу исчезнуть.
От охватившего меня отчаянья я дернулась чуть сильнее, чем следовало, что было расценено стражниками, как попытка к бегству. Получив новый, острый удар в грудь, я едва ли могла стоять на ногах. Кто-то сдернул с пояса катар. Это огорчило меня даже больше, чем невозможность свободно двигаться. У Эйши отобрали ее клинок.
"Только не начинай возражать. Не делай себе хуже".
Однако эльфийка не пошевелилась. Она безвольно повисла на плече второго стражника, провалившись в спасительную тьму.
***
Я сидела у стены, стараясь двигать руками, чтобы разогнать кровь по уже онемевшим запястьям. Узел оказался исключительно надежным и не ослаб ни на миллиметр, как бы я ни старалась его развязать и выскользнуть из ненавистных пут. В горле пересохло, но никакая вода не смогла бы усмирить это жжение, распространявшее от губ вглубь горла. Единственное, что приносило облегчение - это мысль, что сегодня не одна я чувствую томление Жажды.
Эйши подняла голову и осмотрелась по сторонам.
- Твоя комната?
Я смогла выдавить какое-то подобие "да", чувствуя, как слово колючим клубком прокатилось во рту.
- Они спросили о...- заметив выражение моего лица, Эйши поморщилась, - разумеется, не спросили.
Придвинувшись ко мне, что, судя по боли в глазах, стоило ей немалого труда, эльфийка жестом приказала повернуться. Я непонимающе покачала головой, и тогда она, ухватив за локоть, едва не вывернула мне руку. Протестующе замычав, я кое-как сменила положение, чтобы показать веревки.
- Они стали неосторожны, - пробормотала она, - не связали меня. Хотя стоило бы. Видит Галакто, стоило.
Я не понимала, что она делает, но чувствовала легкие прикосновения к узлу.
- Я не смогу ее развязать, - сказала Эйши, заглянув мне в глаза, - но я смогу ее разрушить. Ты понимаешь?
