Но сегодня вечером мы с ним будем не одни. Я жду в гости Селин. Ее я тоже не видел с того праздничного дня на Большом острове. После торжества по случаю дня рождения Ширин-ханым она уехала на каникулы – одна, с рюкзаком за плечами. Жила в палатке в далеких от цивилизации бухтах, где даже телефон не ловит, в Каше[102] познакомилась с ровесниками из Австралии и поехала с ними на Кастелоризон, а оттуда – на другие греческие острова. Два месяца путешествовала и вот теперь вернулась. Хочет зайти, поздравить с новосельем. Как любезно с твоей стороны, Селин, сказал я ей по телефону. Нас, понтийских греков, мало осталось, ответила она, надо держать марку. Думаю, она провела так много времени на этих крошечных греческих островах, которые и на карте-то не разглядишь, в надежде найти там что-нибудь, что поможет ей лучше понять новую для нее грань своего «я». А может быть, и по другой причине. Скажем, из-за любви. Придет, расспрошу. Кроме того, в путешествии она сочинила две песни и хочет, чтобы я их послушал. Одна называется «Номера в хостеле», другая – «После завтрака».
Пока Селин не пришла, я позвонил на остров. Давно хотел поговорить с Садыком. Прочел ли он статью? Что думает? Как расценить его молчание? Ожидая ответа, я представил себе старинный зеленый телефон на трюмо в просторной прихожей и даже словно бы услышал телефонный звонок, эхом разносящийся по пустому дому. Прошло довольно много времени, прежде чем Садык-уста поднял трубку и проговорил хриплым, встревоженным голосом:
– Вас слушают.
Разобравшись, кто звонит, старик трогательно обрадовался.
– Да что нам делать, господин Бурак. Живем-поживаем. Все уехали, дома тихо. Здоровье госпожи Ширин в порядке. Летом ее немного утомили постоянные визиты желающих посмотреть на картину, но теперь, слава Богу, она чувствует себя хорошо. Вашу статью мы вырезали из газеты и приклеили прямо тут, у телефона, к зеркалу. Селин нам ее прочитала, но госпожа Ширин порой надевает очки и снова целиком перечитывает вслух.
– Спасибо, Садык-уста. Я очень рад.
Возникла пауза. Я вспомнил, что Садык такой человек, что не заговорит, пока ему не зададут вопрос, и спросил:
– Вы и эту зиму проведете на острове? В городскую квартиру возвращаться не планируете?
– Нет, господин Бурак. Нам здесь хорошо. Жена и дети садовника будут приходить, помогать нам, покупать что нужно. Дрова в камин подбрасывать. Хотя это не обязательно. Господин Фикрет установил обогреватель. Работает на газе. А огонь в камине – для красоты. Мы сыты, согреты. Недостатка у нас ни в чем нет.
Я представил, как два столетних старика сидят в библиотеке перед камином, и у меня сжалось сердце. Садык-уста, как будто прочитав мои мысли, снова заговорил:
– Не переживайте, господин Бурак. После завтрака, когда я уберу со стола, мы с госпожой Ширин смотрим на картину, которую она написала на стене. Как хорошо, оказывается, думать о прошлом! А еще лучше то, что благодаря этой картине можно снова и снова проживать это прошлое. Мы уже не в том возрасте, чтобы читать книги. Наши глаза с трудом разбирают буквы, но вы пишите, господин Бурак. Пишите, чтобы люди могли читать и перечитывать. В прошлое не вернуться, но читая, мы можем прожить жизнь заново. Не беспокойтесь о нас, господин Бурак. У нас всё хорошо.
Когда Садык-уста положил трубку, я еще некоторое время постоял на балконе. Он был прав. Прошлое не вернуть, но о нем можно написать. И еще кое-что. Для меня возможность осознать не только прошлое, но и настоящее заключается в том, чтобы писать. Писать – значит оказаться в самой гуще жизни. Возместить утраченное. Без этого нельзя избавиться от пустоты внутри себя.
Я все еще сжимал в руке телефон.
На балконные перила села чайка, посмотрела на накрытый стол. Кот, сидевший у моих ног, напрягся. И в этот момент я принял решение.
Я поеду в Мачку.
А оттуда – в окрестные деревни, в горы, в другие города. Буду разговаривать с людьми, написавшими мне сотни писем, и познакомлю наше сегодня с их полным тайн прошлым. Мне придется уйти из газеты, но меня и так рано или поздно уволят. Квартиру в Куртулуше я сдал, и некоторое время можно будет жить на эти деньги. Я напишу не серию статей, а книгу. Читатель, если захочет, сможет воссоздать прошлое заново, а потом вернуться в начало и перечитать.
Я набрал номер Фикрета. Сделал глубокий вдох. И, слушая гудки, смотрел на пароходы, проходящие по крохотному кусочку моря, что виден с моего балкона.