«Неужели ты не понимаешь, Нур? Мама знала, что ее убьет одна-единственная капля алкоголя. И все равно выпила. И не каплю, а все, что смогла. В ту ночь она пила, чтобы умереть. Нур, наша мама покончила с собой!»
Нажимая кнопку звонка квартиры Бурака, я заметила, что мои щеки мокры от слез.
Дверь открылась. Я щелкнула включателем, свет не загорелся. По лестнице я поднялась в темноте.
Мы лежали в постели. Жалеть о содеянном было поздно. Я обнимал Нур. Она, обнаженная, свернулась, словно маленькая гибкая рыбка, и прижалась к моей груди. Когда из открытой двери балкона долетал ветерок, она вздрагивала и еще крепче прижималась ко мне. Место в моих объятиях принадлежало ей. Все мои кости и мышцы были сотворены такими, чтобы ее тело идеально подходило к моему. Так было всегда.
Когда совсем уже ночью Нур второй раз позвонила в мою дверь, она точно знала, чего она хочет. От вечерней меланхолии и нерешительности не осталось и следа. Мы медленно разделись и обнаженными встали друг напротив друга. Мы не торопились. Решение было принято, рубеж перейден. Мы легли в кровать, укрылись одеялом – не как ненасытные любовники, распаленные страстью, а как супруги, спящие вместе каждую ночь. В конце концов, моя победа была неоспорима. В жаркой темноте под одеялом мои губы обшарили всё ее тело, заново открыли все его укромные уголки, которые я успел забыть. Нур ничего не требовала, не направляла меня, как делала в юности. Я чувствовал, что она пришла ко мне за чем-то бóльшим, чем просто плотское наслаждение. Ей нужна была глубокая душевная связь. Она надеялась, соединившись со мной, наконец обрести недостающее звено, которого ей так не хватало. Нур вверила себя мне.
А я был горд, словно лев-победитель, бросивший наземь свою добычу. И когда овладевал ей, и позже, когда держал ее в своих объятиях. Я с восторгом чувствовал, как мои легкие наполняются воздухом, словно раздуваемые ветром тюлевые занавески. Мышцы наливались силой. На левой стороне моей груди лежала головка Нур. Прямо на сердце. Я гладил ее шею и короткие волосы и ощущал, как во мне снова нарастает желание – как будто я только что не достиг вершины наслаждения. И я получу желаемое. Мне нужно блаженство. Чистейшее блаженство. Я слишком долго тосковал по этому запретному для меня телу, по экстазу, которое оно обещало. Теперь я возьму его тогда, когда захочу, и так, как захочу. Мы еще будем этой ночью любить друг друга. Я это знал. Будем сплетаться телами, пока не уснем от усталости. Раз уж мы перешли рубеж, то останемся по ту сторону, пока дневной свет не заставит нас вспомнить о реальности.
Что Нур выдумает для Уфука, меня не волновало. Понятно, впрочем, что уже выдумала. Иначе он стал бы ей звонить, разыскивать. Мужья ведь начинают волноваться, когда время такое позднее, а жена еще не вернулась домой. Или он к такому привык? Может быть, у них свободные отношения и Нур порой звонит Уфуку, чтобы сказать: «Дорогой, не жди меня сегодня ночью»? Во мне шевельнулась ревность. Да нет, не может такого быть. В этой стране даже самая современная, самая свободная женщина не сможет объявить мужу, что собирается провести ночь в постели другого мужчины. А если и сможет, то придется ей дальше жить без мужа. Во многих областях Турции женщине после таких слов трудно будет вообще остаться в живых. Уфук к Нур и пальцем не притронется, и все равно она не сможет сказать ему такое. Не посмеет пойти на открытое столкновение. Она придумала какое-нибудь оправдание. Например, сказала, что поедет к бабушке. Даже я знаю, что дописывать романы она уезжает на остров. А Уфук поверил. Предпочел поверить.
У меня отлегло от сердца. Я провел рукой по позвоночнику Нур. Какая она худенькая. Моя прекрасная, изящная возлюбленная. Годы только прибавили ей красоты. Я поцеловал ее в висок. Нур была вся потная. Меня переполняла гордость. Это я заставил ее вспотеть. От ее отстраненности не осталось и следа. Ее руки оплетали мою шею. Балконная дверь осталась открытой, и Нур утыкалась головой мне в плечо, чтобы ее стоны и крики, которые она не могла сдержать, не было слышно на улице. По ее вискам, шее, крестцу лился пот. Теперь, проводя рукой по ее телу, я ощущал, как этот пот увлажнил и смягчил кожу. Мне вспомнилась наша первая ночь вместе. Это было в нашей необитаемой бухте, в маленькой палатке. Ночь была безлунной, в темноте я не видел ее тела. Было слышно, как накатывают на песчаный берег волны. Я не понимал, что делать, как ласкать Нур. Она направляла меня своими руками, но потом перестала. Я стыдился своей неумелости, своей торопливости и неопытности. Но Нур не сбежала от меня. А следующей ночью пришла ко мне снова. И следующей тоже. Она проводила в моей маленькой палатке каждую ночь вплоть до того дня, когда разразилась буря и нам пришлось, второпях собрав пожитки, убегать в деревню на склоне горы.
– О чем ты думаешь?
– Так, ни о чем.
– У тебя дыхание изменилось. Ты точно о чем-то подумал.
Нур закинула свою ногу на мою, погладила меня по щеке.
– О той буре.
– Хм.
– Поняла о какой?
– Конечно.
– И какой же?