Последнее дело Даймонда полностью

И тут она пошла с козыря:

– Разве вам не интересно узнать, как дела у Мэтью?

В ее фразе чувствовалась угроза антирекламы – ведь она могла выставить меня не в самом лучшем свете.

– Вот вы мне и расскажите, – произнес я, – как у него дела?

– Нормально. Но он хочет встретиться с вами, чтобы лично поблагодарить.

– Нет, – быстро возразил я. – Прекрасно, что у него все в порядке. Но вопрос закрыт. Спасибо, что позвонили, мисс Эйбершо. – Я повесил трубку.

Из любопытства и повинуясь тревожному предчувствию, я открыл на следующее утро «Бат ивнинг телеграф». Все оказалось хуже, чем я предполагал. Статью поместили на первой полосе.

Профессор бросается на помощь

Неизвестный мужчина, бросившийся спасать тонувшего в Палтнийском каскаде школьника, оказался профессором Батского университета Грегори Джекманом. Ему тридцать семь лет, живет на Батуик-Хилл, в 1987 году получил назначение на недавно созданную кафедру английского языка. На этой неделе «Дейли телеграф» обратилась с просьбой найти героя, покинувшего место происшествия не назвавшись. В редакцию позвонили много людей, которые подробно описали мужчину, но узнал его тот, кто ему обязан жизнью, – двенадцатилетний Мэтью Дидриксон, ученик Хоровой аббатской школы. Мэтью узнал профессора, увидев его в телепередаче, в которой тот рассказывал об истории городского бального зала.

– Я не сомневаюсь, что профессор именно тот человек, кто спас мне жизнь, – сказал Метью, – когда вчера вечером ему позвонили из «Телеграф». – На тот канал я переключился случайно и вдруг вижу – вот он. Потрясающе!

Вчера вечером редакция связалась с профессором Джекманом, и он подтвердил, что спас юношу. Убедившись, что Мэтью пришел в сознание и «Скорая помощь» на подходе, он ушел, потому что, по его собственным словам, считал, что «инцидент исчерпан». Сказал, что рад, что с мальчиком все в порядке и случай остался без последствий.

Я поморщился, но понимал, что могло быть хуже. Надо было радоваться, что я успел прочитать последнюю в семестре лекцию, а то бы статья послужила отличным поводом для шуточек какому-нибудь острослову из студентов.

Выходные я планировал провести спокойно. Намечалось единственное общественное мероприятие – в воскресенье в магазине книжной сети «Уотерстоун» готовилась рекламная кампания сборника стихов придворного поэта-лауреата Теда Хьюза. Он должен был подписывать свои книги. Я никогда не встречался с Тедом Хьюзом, но мне нравилось его творчество и темы, которые он затрагивал. Затем, если встреча не затянется, решил поехать в Гэмпшир, в селение Чотон, где находится дом, где жила Джейн Остен. В нем организован музей, и я был просто обязан заглянуть в него в связи с предстоящей выставкой.

Выходные выдались необычными – драгоценной, если не сказать сверхъестественной, передышкой в типичном английском лете, когда прогноз погоды обещает знойную жару. Вся страна примеряла не тронутые с прошлого года шорты и смахивала пыль с соломенных шляп. Из пабов и кафе выносили на улицу столы и стулья. Увеличилась продажа кремов для загара, средств от насекомых, пива и латука. А моя жена, втайне от меня, готовилась убить меня.

В воскресенье мне потребовалось поработать в университете, и я провел там несколько часов, пока жара не выгнала из здания. Потом поехал в Бат на литературную встречу, которую омрачил неожиданный эпизод. В книжный магазин я вошел около двенадцати часов и застал столпотворение вокруг стола, за которым Тед Хьюз уже подписывал свои сборники стихов – прекрасное свидетельство литературного вкуса жителей Бата, хотя некоторые все-таки снизили тональность момента, забравшись на стулья, чтобы лучше разглядеть известного человека. Я поискал знакомых и нашел несколько родственных душ из университета. И вскоре мы погрузились в захватывающую дискуссию о направлениях в современной поэзии.