Наконец, после краткого прилива слез и бессильного приступа ярости, в ходе которого Гвенди сбрасывает с ног кроссовки так, что они летят через всю комнату, она садится за ноутбук и открывает обучающий ролик на ютьюбе. Девочке в ролике – пять лет. Ее зовут Мэллори, она из Атланты, штат Джорджия. Сенатор Гвенди Питерсон трижды просматривает полутораминутный сюжет от начала до конца и бормочет слова детской песенки, которая теперь-то, конечно, вспомнилась:
В итоге ей удается завязать шнурки на кроссовках. Но узлы все равно слабоваты.
Когда Гвенди Питерсон выходит из своей каюты – на полчаса позже, чем собиралась, – она снова грезит о пульте управления. И напевает детскую песенку про заячьи ушки.
Гвенди проходит уже половину внешнего кольца, и тут ее догоняет Адеш Патель.
– Доброе утро, сенатор. Я вам составлю компанию, вы не против?
– Конечно, нет, – говорит Гвенди.
Хотя она
Словно прочитав ее мысли, Адеш легонько прикасается к ее плечу и говорит:
– Мы можем на минутку остановиться? Я хотел кое-что вам сказать вчера вечером, но в столовой всегда кто-то был, и мне не хотелось говорить при других.
Гвенди резко замирает на месте и оборачивается к нему:
– Что-то не так, Адеш?
Он пожимает плечами, глядя себе под ноги.
– Да… нет… то есть я точно не знаю.
– Тогда скажите, что вас беспокоит, и мы вместе попробуем разобраться.
– Я постараюсь. – Он делает глубокий, судорожный вдох. – Когда доктор Глен и командир Лундгрен стали расспрашивать меня о вас, поначалу я совершенно не представлял, что конкретно их интересует и зачем это нужно. Я подумал, это все потому, что вы… э…
– Потому что я
Адеш качает головой:
– Нет, мэм. Может, вы старше всех в экипаже, но вы вовсе не старая. Моя бабушка Аанья, вот она старая.
– Я поняла, – говорит Гвенди. – Слушаю вас, о почтенный повелитель жуков.
– И только потом, когда я узнал, что вас заставили пройти тест на оценку когнитивных способностей, я пошел прямо к ним и сказал все, что думаю.
– Меня никто не заставлял, Адеш. Я сама согласилась.
Адеш кивает и тут же качает головой.
– И все равно я рассердился, когда узнал, что они сделали. И прямо так им и сказал.
Гвенди искренне тронута.
– Вы настоящий друг. Спасибо.
– А когда я узнал, что вы с блеском прошли этот тест, я снова отправился к ним и сказал: «Я же вам говорил». Такая умная женщина никогда не провалит настолько элементарный тест.
– В общем, мне надо было снять камень с души. А то вдруг кто-то скажет, что я полез не в свое дело и высказался невпопад. Я правильно выразился? Невпопад?
– Да.
– Я просто хочу, чтобы вы знали: я должен был высказать то, что думаю.
Взлетев над полом на пару дюймов, Гвенди с благодарностью сжимает его плечо – и вот тогда замечает… Может быть, в тридцати ярдах у них за спиной, там, где внутренняя стена коридора изгибается за пределы зоны видимости, в тени от потолочного очистителя воздуха кто-то стоит. Наблюдает за ними. Прежде чем Гвенди успевает его окликнуть или присмотреться получше, наблюдатель исчезает.
– …только скажите.
Она смотрит на Адеша.
– Прошу прощения… я отвлеклась. Что вы сказали?
– Я сказал, если вам нужна помощь, любая помощь… если я могу что-то сделать, только скажите.
Мысли Гвенди – в голове вдруг проясняется, и это прямо подарок – обращаются к ее ноутбуку. Может быть, она и вправду забыла убрать его со стола, как забыла спрятать в карман записную книжку на «Орле-19». Но если она
– На самом деле мне действительно нужна помощь.
Потому что из всех товарищей по экипажу она больше всего доверяет Адешу Пателю.
– Расскажите мне, – говорит он.
Видеоконференция с преподавателями университета Мэна проходит отлично. У Гвенди случается лишь одна маленькая оговорка: в беседе с заведующим кафедрой спорта и физкультуры она называет «Черных медведей», мужскую университетскую баскетбольную команду, «Черными муравьедами», но сразу же поправляет себя и превращает все в шутку. Все присутствующие смеются, и Гвенди быстро меняет тему.
