– Вот, это она, Элла Уилкинсон, – Мэгги показала ему телефон с фейсбучной фотографией Эллы. Она смутилась, осознав, что говорит с красивым барменом, стоя в пуховике и пижаме. – Она должна была прийти сюда вчера в восемь вечера. Она здесь была?
Он посмотрел на фото и покачал головой.
– Нет. Она красивая, я бы ее запомнил.
– Вы уверены, что ее здесь не было?
– Да, – он взглянул на ее встревоженное лицо и взлохмаченные волосы. – Охранник, который вчера работал, только что пришел. Подождите, я его позову.
Сэм подошел к двери, за которой исчезла уборщица, и позвал некоего Романа. Через некоторое время показался крупный мужчина со сросшимися бровями и бритой головой. В руках он нес дымящуюся тарелку с лапшой.
– Чта? – спросил он с ярко выраженным русским акцентом.
Сэм объяснил ситуацию и подвел его к Мэгги. Роман взял телефон большой волосатой рукой и внимательно посмотрел на фотографию.
– Да, она шдала на улице фчера.
– А внутрь не заходила? – спросила Мэгги.
– Не знау. Я работал.
Он сунул в рот вилку с лапшой и ушел. Сэм виновато улыбнулся.
Мэгги вышла из бара. Темнело. Она оглянулась вправо и влево, не зная, что делать дальше. Еще раз набрав номер Эллы, она услышала автоответчик. Увидев, что соседняя с баром улица – тупиковая, Мэгги пошла по ней и оказалась у гаражей. Подняв повыше воротник пуховика, она не останавливаясь дошла до последнего.
– Это глупо. Она, наверное, сексом весь день занимается, – пробормотала Мэгги.
Уже собираясь повернуть домой, она увидела что-то белое на земле у деревьев. Переступая через старые кирпичи и мусор, Мэгги подошла ближе и увидела сумку. Сумку Эллы. Спереди на ней была кровь. Открыв сумку, она нашла там кошелек, ключи и телефон подруги.
Она прижала сумку к груди и заплакала.
В понедельник Дэрил проснулся рано утром и повел Грендель на прогулку. Было темно, дул легкий ветер, сдувающий сухие, как песок, крупинки снега. Дойдя до сушильни, он отпер дверь, и Грендель ворвалась внутрь, обнюхивая холодный воздух у входа в камеру. Теперь завывания ветра доносились откуда-то сверху.
Он включил свет и открыл дверь в камеру. Элла пошевелилась, моргнула и начала выть в унисон с ветром. Она дрожала, один глаз распух и не открывался. Грендель обежала клетку и стала нюхать голову Эллы. Девушка, прикованная к клетке за шею и запястья, попыталась отдернуть голову от решетки, и Грендель зарычала.
– Пожалуйста, не надо… – застонала она.
– Все нормально. Она ничего не сделает, – сказал Дэрил.
Элла следила за ним взглядом, с трудом поворачивая голову. Он подошел к Грендель и потрепал ее по холке.
– Подними руки.
– Нет, нет, нет, больше не надо, пожалуйста.
– Я не сделаю тебе больно. Подними руки. Сейчас же.
Она подняла окровавленные руки с грязными ногтями и подпрыгнула от неожиданности, когда он бросил в клетку маленькую бутылку воды.
– Возьми и выпей.
Связанными руками Элла взяла бутылку и убедилась, что пробка не вскрывалась. Зажав воду между коленями, она, морщась от боли, начала ее открывать. Цепь впивалась в кожу от каждого движения.
– Спасибо, – выдохнула она, напившись. Дэрил встал напротив. – У моих родителей есть деньги. Они заплатят.
Он сел на корточки и посмотрел на нее. Свет из внешнего помещения попадал и сюда, и решетки клетки отбрасывали тени ей на лицо.
– Мне не нужны деньги. Твоя подруга о тебе беспокоится.
– Подруга?
– Блондинистая шлюха, с которой ты работаешь в кафе. С пошлыми татушками на запястьях.
– Сериз? Откуда ты ее знаешь?
– Я знаю ее, потому что знаю тебя. Ты думаешь, я тебя случайно с улицы забрал? Совсем меня не помнишь, да?
Она стала водить своим единственным здоровым глазом, пытаясь вспомнить, где она его могла видеть.
– Я столько раз приходил в кафе обедать. Ты всегда мне улыбалась, спрашивала, как у меня дела.
– А, да. Теперь вспомнила.
– Как меня зовут?
– Я, я… – Она замотала головой, и из глаз потекли слезы.
– Давай, Элла. Ты столько раз писала мое имя на стакане с кофе. Столько раз…
– Я знаю. Просто я устала и хочу есть…
– Врешь! – закричал он, стукнув кулаком по верху клетки. – Чертова врушка! Не знаешь ты меня! Тебе плевать на меня!
Грендель начала лаять и бегать вокруг клетки.
– Мне не плевать. Я могу узнать тебя получше и почувствовать что-то к тебе, если ты дашь мне шанс. Я могу, я уверена…
Дэрил вскочил и заходил вокруг клетки, как Грендель.
– Мы разговаривали с тобой, Элла. Я говорил тебе, что живу на ферме, что у нас молоко настоящее. Рассказывал тебе про свою собаку. Но ты – такая же, как все.
– Нет. Клянусь, я не такая.
– Такая. Еще одна красивая сучка, которая только играет с мужчинами. Ты делаешь вид, что мы тебе нравимся, но это не так. Ты просто хочешь поиграть. Использовать нас! – орал он на нее, выпучив свинячьи глаза. Грендель лаяла в унисон. Наконец Дэрил замолчал, успокоился и снова сел на корточки рядом с клеткой. Казалось, он полностью овладел собой.
– Элла, – сказал он, подавшись к ней. – Если бы ты хотя бы вспомнила, как меня зовут, я бы тебя отпустил. Но нет. Ты умрешь, Элла.
Она плюнула ему в лицо.
