А если еще и талантливая бригада, ты можешь считать себя самым счастливым человеком на свете. Твой взгляд на красоту передается через телевидение миллионам людей. Мы для них это делаем, не для себя. Ну, в какой-то степени и для себя. Это очень важно.
Для меня самое трудное было – сделать большую передачу. Сделать большой фильм на полтора-два часа. Теперь я уже их сделала несколько, а ведь когда-то считала, что я этого не умею и этого никогда со мной не произойдет. Вот 26 минут, в крайнем случае 42 минуты – это мой потолок. А на самом деле потолок не тобой определяется, он определяется теми событиями, которые в городе происходят.
Благодаря нашему городу мы можем делать самые лучшие циклы. Наш режиссер Миша Трофимов – какие он снимает красивые передачи! «Энигму», например. Какие мы делали с ним фильмы об императрицах. С ним мы делали цикл «Поедем в Царское Село». Господи, какая там красота! Вот куда камеру ни поставишь – получается красота. Несмотря на то, что еще плохие были камеры.
В телевизионной профессии даже не журналист главный, а главные – операторы, главные – звуковики, главный – режиссер. Мы так, пишем что-то. А ведь как получится, зависит не от тебя. Это зависит ото всех, это коллективное творчество. И как свести это коллективное творчество, чтобы вместе мы сделали произведение, которое обрадует телезрителей… Вот задача!
Телевидение на первый взгляд казалось вкусным пряником, а на самом деле на телевидении очень много проблем, много неприятностей было. Одна из больших неприятностей грозила увольнением сотрудников, и у меня очень большие были сложности. И тогда я приезжаю на канал «Культура», а там у меня были две подруги: Наташа Приходько и Катя Андроникова, дочка Ираклия, знаменитого Ираклия Андроникова.
Катя – удивительный человек. Она похожа на человека серебряного века. Она умна, она образованна. Была блестящей балериной, окончив хореографическое училище. Но не захотела остаться в Большом театре, потому что от нее один из главных, худрук, потребовал, чтобы ее отец написал замечательную статью о нем как о балетмейстере.
Катя ответила отказом. После этого, естественно, ее жизнь в Большом театре стала просто невозможной. И она спокойно ушла оттуда. Причем родители даже не знали об этом. Она ушла и поступила на факультет журналистики. И когда она получила студенческий билет, этот билет показала отцу и рассказала всю историю. Ираклий Андроников сказал:
– Бедная Катя.
Ираклий Андроников был очень популярен. Его рассказы были потрясающими, особенно о нашем городе, о Ленинграде. Невский проспект, Большой зал Филармонии, Лермонтов в Ленинграде – это были замечательные фильмы.
Огромный пустой зал Филармонии – и один Ираклий Андроников ходит по этому залу и рассказывает. Но как он рассказывает! Ты слышишь музыку… Ты видишь дирижерскую палочку… И ты понимаешь, что это происходит что-то необыкновенное. И так в каждом фильме.
Когда я познакомилась с Катей, я решила, что мне повезло, по-человечески очень сильно повезло – познакомиться с дочерью такого человека! А потом выяснилось, что и Катя сама замечательный человек. Человек высочайшей нравственной позиции, человек очень образованный. И невероятной доброты, невероятной. Когда у меня произошли всякие несчастья, она, Катя, и Наташа Приходько сказали:
– Значит, так. Ты делай, как и делала, плановые передачи. Но вдобавок присылай нам немедленно заявки на спецпроекты. Спецпроекты – это большие заметные произведения. Давай, приступай к фильмам.
Я спрашиваю:
– Какие фильмы? Я не умею.
– Значит, так: ты хочешь стать настоящим журналистом? Ты хочешь, чтоб все было в твоей жизни так, как тебе бы хотелось? Как ты мечтала? Так давай, возьми самую трудную высоту, возьми самую трудную тему для Ленинграда. И сделай несколько фильмов. Мы поддержим твои проекты, поможем, чем сможем.
А ведь еще был важен процесс проталкивания, тем более что на канале «Культура» он был непростым. И вот две подружки помогли. А Катя вообще человек, который в самые трудные минуты помогает многим. А мне она – просто самый большой советчик.
Началась для меня мешанина в голове. Я стала рыться в истории города, причем в истории не старой, когда династия Романовых была (она сама по себе интересна, мы много таких передач делали), а стала рыться в истории недавней, когда была операция «Лишние люди», было дело Кирова. Когда были страшные репрессии. Чего стоили послеблокадные расстрелы всех руководителей этого города.
Пожалуй, ни один город в стране столько не вытерпел. Мало того, что блокада сама по себе трагедия. Я поняла, что в этой истории много несправедливого, много страшного. И вот с этого я начала свой новый виток журналистской жизни.
Мои кассеты, мои передачи – это как дети. Дороже детей. Я делала фильмы о самых горьких событиях. О всем том страшном, что пришлось вынести Ленинграду. О блокаде, о терроре. А террор в этом городе был страшнее, чем в любом другом. Многим говорили:
– Уезжайте в Москву.
И те, которые уехали в Москву, они многие уцелели. А тех, которые не уехали, расстреляли. А это – цвет интеллигенции.