Прошлый Певек остался жить только в моей памяти. Лагерный Певек, эти маленькие домики, бараки. В нем уютность какая-то была. Все друг друга знали. Все друг с другом здоровались. Все это вместе взятое составляло особое место, которого больше нигде не существует.
Певек – такой уголок земли, из него чище выходишь. Люди должны знать, что есть место, где можно проверить мужество, порядочность и массу других лучших человеческих качеств, верность своей Родине даже.
Вот ты приедешь туда, окунешься во все это, пообщаешься с людьми. Вспомнишь прошлое, посмотришь на то, что совершилось после того, как ты уехал. Что-то тебя обеспокоило, а что-то обрадовало. Меня, например, обрадовало, когда я увидела стоящую атомную станцию на таком кораблике, который на самом деле не кораблик, пристройка такая, прямо в океане. И так он украшает Певек!
В Певеке теперь оседло живут люди. Вот живут и живут. Я встретила массу людей, которые там лет шестьдесят, а то и больше. И не собираются никуда уезжать. Это их дом, это их родина. Они купили даже квартиры для себя.
Я назвала фамилию Чемоданов, и ко мне сразу кинулись навстречу люди, которые давно в Певеке. Они попросили, чтобы я встретилась с ними. Во время этого разговора наш режиссер Миша Трофимов читал письма Олега Куваева. А я просто рассказывала про быт, про то, как мы жили в 1959-м, в 1960-м, в 1961-м годах.
Люди боялись дышать, настолько им важна была вся эта история. Они знали Чемоданова, Власенко, Куваева… И детали, о которых ты им рассказываешь, им важны. Ведь почему нам хорошо в Ленинграде живется? Мы можем назвать любую фамилию. Дмитрий Лихачев. Даниил Гранин. Борис Борисович Пиотровский. Большинство людей ответит, кто это. А вот там теряется память. Во многих городах разводили руками, говорили:
– Извините, мы не знаем, кто это.
Как это может происходить? А это вахтовый метод так искореняет память. У людей нет времени ни на общение, ни на мечту.
Мы приехали в Певек в расчете на то, что начнется навигация и мы будем встречать корабли. Но все сложилось не так, как нам бы хотелось. Думали, что мы будем помирать от счастья, глядя на рассветы и закаты, когда солнце вот с этой стороны перекатывается туда, даже не заходя за горизонт. Оно просто прокатится, и лучи рассвета и заката одновременно выходят над океаном, встают над сопками. Но нам не повезло. Лето было плохое. Настолько было холодно, что батареи в домах не отключали. Вдобавок прилетели мы поздно. И уже было некогда искать себе сопку, на которую нужно залезть и смотреть, как корабль пойдет. Из-за холодины на Чукотке мы решили, что навигация начнется чуть позже, и не полезли ни на какую сопку. А пошли искать другие знакомые места, по которым я ходила, когда жила там в шестидесятых годах.
Как назло, корабль «Анисимов» пришел в тот день, когда мы приехали ночью. Под утро, вернее. Но зато мы сняли его разгрузку. Уже почти ничего не было в магазинах, чтобы поесть нормально. А тут в магазинах появились сразу какие-то товары, приехали электромобили, мы видели, как нагружали. Мы вообще видели всю выгрузку. И сразу веселей стало.
Раньше встречать корабли было праздником. Весь город выходил в порт, все аплодировали, встречали моряков. Сейчас это опасно. Зона безопасности для грузов есть, и зона безопасности для кораблей.
Вот пришел первый «Анисимов» при нас, но других кораблей не появилось. А мы там были несколько дней. Может быть, льды стояли в открытом океане, и через них не сумели пройти другие корабли. Задержалось лето.
Я надеюсь, что на будущий год поедут другие люди и обязательно насладятся этими закатами и рассветами. Зрелище это стоит того.
Лето на Чукотке – самая рабочая пора. Потому что промывка для золота очень важна, когда ручьи, реки разливаются. И вообще, лето – время многих открытий. Геологи вскрывают тундру, находят золото, вольфрам, еще какие-то материалы.
Так однажды летом, это было в начале семидесятых годов, была открыта сопка Майская. Золотая сопка – от вершины до уровня земли наполненная золотом. Жила золотая поднималась на самый верх. И пронизывала всю сопку, даже ниже земли. И под землей полно золота. Открывала сопку большая партия геологов. Называлась эта партия Майской. Так и назвали разработку. То ли по имени сопки, то ли по имени партии. Сопочки рядом все прильнули, как к матери, к этой большой сопке.
Майская осталась за горным предприятием, которое здесь образовалось. Стоит эта сопка высоченная. Больше 20 километров мы проехали по дорогам, которые находятся внутри этой сопки. Вверх, вниз, поперек. Там полная темнота и мгновенно зажигаются всюду сигналы.
Целое месторождение вокруг одной сопки, Майской. И в самое ближайшее время она перейдет на новый метод работы. Золотая руда будет поступать прямо с конвейера на обогатительную фабрику. Даже машины не нужны будут, чтобы вывозить руду. Вот что такое Майская сопка.