Забравшаяся на свидетельскую кафедру Джила Хартунг выглядит весьма необычно. Она около шести футов и трех дюймов роста (без каблуков). К тому же она явно продолжает отдавать предпочтение мужским костюмам из своего прежнего гардероба – правда, перешитым в соответствии с ее несколько изменившимися формами. У нее длинные седые волосы, которых, судя по всему, давно не касались ножницы парикмахера. Косметикой она, похоже, почти не пользуется. Ей немного за шестьдесят, она довольно полная, у нее отчетливо выраженный двойной подбородок. Тем не менее она, похоже, привыкла к тому, что люди поначалу неоднозначно реагируют на ее внешность, и выглядит совершенно невозмутимой. Конечно, это недостойно – пользоваться тем, что присяжные иногда негативно реагируют на внешность того или иного свидетеля, но судебные адвокаты, что греха таить, иногда используют этот прием. Однако Стерны внимательно изучили много разных видеозаписей с Джилой Хартунг и знают, что в данном случае подобная тактика не принесет успеха. Дело в том, что как только она начинает говорить, все особенности ее внешности сразу же отходят на задний план. Она в таких случаях буквально излучает мудрость и гуманизм. Так что большинство присяжных хотя и отметят про себя, что выглядит Джила Хартунг немного странно – таких людей немало, достаточно, к примеру, вспомнить ту же Пинки, – но при этом, скорее всего, сочтут ее слова весьма убедительными.
Другой момент, который может поставить под сомнение показания Хартунг, может оказаться для нее и для обвинения более проблематичным, хотя он практически всегда возникает в ситуациях, когда сотрудники СМИ выступают на судебных процессах в качестве свидетелей. Члены профессионального журналистского сообщества, бескомпромиссные борцы за свободу информации, зачастую осаждающие апелляционные суды, чтобы отменить какое-нибудь распоряжение судьи, закрывающее доступ к протоколам или другим судебным документам, мгновенно забывают свои горячие заявления о праве общественности все знать, когда в роли свидетелей приходится выступать им самим. В таких случаях они пытаются спрятать абсолютно все, что может раскрыть их источники, благодаря которым они пишут свои материалы.
Несколько стычек с юристами «Джорнэл», которые показали одинаковую враждебность и к представителям обвинения, и к представителям защиты, уже произошло. Адвокаты газеты хотят от обеих сторон, чтобы они отвязались от мисс Хартунг и оставили ее в покое. Они долго препирались с Мозесом, пытаясь убедить его в том, что в свидетельских показаниях Хартунг нет никакой необходимости в свете того, что уже сообщил суду Кирил в записанном на пленку телефонном разговоре с Иннис Макви. Но федеральный прокурор так и не согласился с этим аргументом, потому что Кирил сказал Хартунг по меньшей мере одну вещь, которую потом не повторил в разговоре с Иннис.
После долгих споров с Мозесом Миллер Салливан, старший юридический консультант, и его коллеги в конце концов вынуждены были уступить, но с тем условием, что мисс Хартунг будет давать свидетельские показания только по поводу того, что опубликовали в газете. В том, что касается всего остального, адвокаты издания показали себя несгибаемыми и вызывающими страх и ужас – такого стиля общения вообще очень часто предпочитают придерживаться многие юристы из Нью-Йорка. Они даже отказывались предоставить в распоряжение суда заметки, которые сделала мисс Хартунг в своем блокноте во время разговора с Кирилом. Так что потребовалось вмешательство окружного апелляционного суда, который за несколько дней до начала процесса утвердил соответствующий ордер Сонни. После всего этого, а также бесчисленных совещаний, инструктажей и просто споров в обоих судах Стерн и Марта с сожалением узнали, что заметки в блокноте полностью подтверждают то, что рассказала Хартунг.
Перед тем как мисс Хартунг начинает давать свидетельские показания, Мозес представляется ей и спрашивает, приходилось ли им беседовать когда-либо прежде. Оказывается, что нет. Суть всех подготовительных мероприятий, предпринятых перед допросом свидетеля, а также вопросы, которые собирается задать мисс Хартунг Мозес, доведены до сведения всех юристов, так или иначе задействованных в ходе процесса. Вопросы гособвинения предельно конкретны, поэтому первоначальный допрос длится всего несколько минут.
Уточнив имя и профессию свидетельницы, Мозес спрашивает:
– Вы звонили в кабинет доктора Кирила Пафко в компании «Пафко Терапьютикс» 7 августа 2018 года?
Хартунг отвечает с максимально возможной точностью:
– Я звонила по номеру 322-466-1010.
– Вы исходили из того, что это телефонный номер кабинета доктора Кирила Пафко?
– Да.
– Вам удалось дозвониться?
– Не сразу. Я оставила сообщение и номер моего мобильного телефона женщине, которая представилась как помощник доктора Пафко. Мне перезвонили примерно через полтора часа.
Звонки от представителей деловой прессы в то время были для Кирила рутиной – почти все они так или иначе касались нетривиальных успехов компании «ПТ».
– Как представился звонивший вам человек?
