Стерн не удивляется этому ответу, но, похоже, все же несколько разочарован.
– А в связи с подготовкой статьи, которую вы опубликовали 8 августа 2018 года, вы общались с кем-то из представителей Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов?
– Да, – отвечает Хартунг. Лицо ее бледнеет. У Стерна екает сердце. Есть попадание!
– Вы общались устно или в письменном виде?
– И так, и так.
– А с кем именно вы общались?
– Я звонила и писала письма по электронной почте в офис главного инспектора…
– То есть руководителя?
– Да. Я пыталась получить комментарий управления перед тем, как публиковать мою статью. Мне ответил глава отдела по связям с общественностью, имя я не помню. Он написал, что у УКПМ нет комментариев на интересующую меня тему. Мои просьбы об интервью были отклонены.
Хартунг скашивает рот набок, подавляя улыбку. Она знает, что только что уколола Стерна.
– И вы не общались ни с какими другими официальными представителями УКПМ?
– Нет.
– А с представителями Комиссии по ценным бумагам и биржам?
– Нет.
– А с представителями Федерального бюро расследований?
– Я говорила с одним человеком оттуда.
Марта передает отцу записку. Прочтя ее, он не понимает, почему дочь хочет, чтобы он задал свидетельнице написанный на бумажке вопрос, но, конечно, доверяет ей.
– Вы вступали в контакт с женщиной, которой нет в списке свидетелей гособвинения и которую зовут Анаит Турчинова?
Турчинова – молодая женщина, биржевой брокер Кирила. Она не должна выступать на процессе, поскольку, как, вероятнее всего, станет известно присяжным через день или два, ее саму могут в ближайшее время привлечь к суду.
Мозес заявляет протест.
– Мне кажется или я действительно видела это имя в каком-то из ходатайств со стороны защиты? – спрашивает Сонни.
Стерны действительно выступали с ходатайством о том, чтобы гособвинение предоставило иммунитет мисс Турчиновой – на том основании, что ее свидетельские показания имеют ключевое значение для защиты при рассмотрении обвинения в инсайдерской торговле. Если бы мисс Турчинова в самом деле выступила на суде в качестве свидетеля, это стало бы катастрофой для Кирила, но ходатайство гарантированно должно было быть отклонено. Дело в том, что предоставление свидетелю иммунитета – это вопрос, который решает прокурор, а не судья, а Мозес не заинтересован в том, чтобы давать мисс Турчиновой поблажки.
После того как Стерн отвечает на вопрос Сонни утвердительно, судья просит Хартунг продолжить отвечать на вопросы адвоката. Стоя за кафедрой, свидетельница переводит взгляд своих серых глаз на ложу обвинения, пытаясь установить зрительный контакт с юристами, представляющими интересы газеты. Стерн тут же перемещается и заслоняет их.
– Мисс Хартунг, я вижу, вы смотрите на своих юристов? – интересуется он.
Свидетельница с оскорбленным видом выпрямляется во весь рост, а Стерн тем временем объясняет свои действия:
– Я собираюсь попросить судью, мисс Хартунг, чтобы она растолковала вам, что вы не должны пытаться коммуницировать каким-либо образом со своими юристами, когда даете показания. Присяжным нужны не их показания, а ваши.
Сонни рассказывает Джиле Хартунг подробности того, о чем только что говорил Стерн, и та смущенно произносит:
– Прошу меня простить, ваша честь.
Стерн продолжает напирать – теперь он интересуется, разговаривала ли свидетельница с Анаит Турчиновой.
– Это необычное имя. Думаю, я бы его запомнила. Но нет, я не могу говорить с полной уверенностью.
– Спасибо, – подытоживает Стерн и переводит взгляд на Марту, которая явственно ему подмигивает. – Поскольку вы сообщили нам, что не получали информации от кого-либо из людей, включенных в список свидетелей гособвинения, или от кого-либо из представителей правительственных организаций, позвольте поинтересоваться: стоя здесь, перед нами, можете ли вы припомнить,
Мозес быстро вскакивает, и в ту же секунду на пол со стуком падает ручка Марты. Судья мрачно смотрит на Стерна. Лицо ее становится очень неприветливым.
– Мистер Стерн, – холодно говорит она, – пожалуйста, не забывайте о моих решениях, касающихся процедуры.
– Конечно, ваша честь, я все помню, – отвечает Стерн. – Я просто пытаюсь добиться подтверждения того, что отрицательные ответы мисс Хартунг не означают, что она не помнит источник полученных ею сведений.
Старый адвокат рассуждает безукоризненно с точки зрения логики – во всяком случае, если судить с его позиции. Но мрачное выражение лица и взгляд Сонни не меняются.
– Продолжайте, мистер Стерн.
– Хорошо.
Старый адвокат снова переводит взгляд на свидетельницу и, чтобы успокоиться, привычным жестом дотрагивается до средней пуговицы пиджака своего костюма.
