– Нет у нас телевизора, – буркнул тесть.
– Ну газеты-то есть. Я видел, лежат там стопочкой в комнате. Да это, впрочем, неважно. Всё равно же знаете, что в стране происходит. Прибалты отделились, грузины отделились, Молдавия туда же… Буквально вчера сказали, что Украина все предприятия союзного значения себе забрала. Представляете? Предприятия союзного значения больше не предприятия союзного значения, а исключительно украинские! Каково? Через три дня выборы Президента РСФСР. Президента! Когда такое было? Вы понимаете, к чему это ведет?
– К чему? – Матвей не смотрел на Юрия, смотрел вниз, на резиновый ребристый половичок, лежавший перед крыльцом.
– Да вообще непонятно, что от Союза останется! А что референдум этот был в марте5, так это ерунда!
– Да леший с грузинами с этими, с президентами… Фабрика-то твоя тут при чём? – старик из-под бровей глянул на зятя.
– Так я ж и говорю: всё меняется! – Юрий, расхаживавший до этого взад-вперёд по двору, остановился и взмахнул полными руками. – И тут главное – оказаться в нужное время в нужном месте! Хочешь жить – умей вертеться! Вот так вот…
– То-то я смотрю, ты вертишься… – Матвей покачал головой. – А ты мне вот чего скажи… Ежели работяги на твоей фабрике перестанут ботинки шить, ты к чему хлястики-то свои пришивать станешь, а? Ведь грош цена тогда твоему кооперативу, тебе, да и директору вашему. Вы же первые на них молиться должны, а вы их дурите.
– Так я про это вам и толкую! – Юрий снова зашагал, не поняв иронии тестя. – Бог с ней, с этой фабрикой и с этим кооперативом! Это ненадолго. Я же говорю, что есть более интересные направления. Сейчас вообще на первое место выходит бизнес, деньги, умение зарабатывать. Понимаете?
Матвей вздохнул:
– Нет, не понимаю. Как по мне, так на первом месте завсегда люди должны быть.
Юрий, остановившись, умолк и со снисходительной улыбкой посмотрел на старика.
– Да ладно, Юр, хватит, – подала голос Наталья, – а то уж в дебри полезли. Папе всё равно это не интересно.
– Ладно, хватит, так хватит, – согласился тот, снова садясь на лавку. – Как говорится, проехали…
– Да нет, погоди, – покачал головой Матвей. – Ты вот говоришь – деньги. Так тебе не хватает, что ли?
– Что значит «не хватает»? Денег много не бывает, – усмехнулся зять, – слыхали такую поговорку?
– Как не слыхать, слыхал. Да только не поговорка это, а так… присказка бестолковая. Вот ты одет, голодом не живёшь, – Матвей кивнул на круглый живот зятя, – на машине ездишь, квартира с удобствами. Чего же ещё-то тебе надо?
– Не, ну ёлки-палки! – Юрий развёл руками в стороны и посмотрел на жену. – Да мало ли чего…
– Пап, ну ты прям… – укоризненно мотнула головой Наталья. – Если уж про машину говорить, так наша и не самая лучшая даже.
– А тебе лучшую надо?
– А почему бы и нет? – с вызовом спросил зять. – Я, может, «Волгу» хочу. Или «Мерседес»! У нас вот квартира трёхкомнатная, а я дом хочу. Двухэтажный! Коттедж! А что такого? Или съездить куда-нибудь. Я за границей ни разу не был, а мне охота мир посмотреть. Во Франции побывать, в Италии! На это тоже деньги нужны, между прочим.
– Зачем? – коротко спросил Матвей.
– Что – зачем? – не понял зять.
– В Италию-то тебе зачем?
– Интересно!
– А «Волга» зачем?
– Ездить!
– Куда тебе ездить-то на ней? Тебе сколь годов-то уж? На пенсию ведь скоро.
– Мне пятьдесят пять. Ещё пять лет до пенсии. Только я и на пенсии сиднем сидеть не собираюсь. Скучно!
– А-а… – протянул старик. – Ну понятно. Ты вот поговорку помянул, а я тебе сказку одну напомню. Про рыбку золотую. Читал? Пушкин написал. Писатель такой был когда-то.
Юрий иронически хмыкнул:
– Хм… В курсе. Читал, было дело. Так чего сейчас, с разбитым корытом всю жизнь сидеть?
– Зачем с корытом? Не надо с корытом. Просто меру знать надо, чтоб не лопнуть. Оно ведь как… Ни картошка, ни морковка, ни дерево какое не растут без конца-то. Вырастет до своей нормы и всё, так и сидит, зреет, семена даёт. Стало быть, понимает, когда хватит. А когда у человека на первом месте деньги получаются, так ему завсегда мало. Это уж так заведено. Не может он никак остановиться. А там и лопнуть от жадности недолго.
– Ой… ладно. Не надо меня только жизни учить, хорошо? – недовольно поморщился зять. – Норма… Кто её, эту норму установил?
– Бог, – коротко ответил Матвей.
– Кто?! – скептически скривил губы зять.
– Пап, ну какой ещё бог? Я вот тебя тоже не понимаю. Что плохого, что человек больше зарабатывать хочет? – опять вступилась за мужа Наталья.
– Так он не зарабатывает, а народ дурит! Государство обманывает. На казённой фабрике сапоги шьёт, а потом финтиля такие выкидывает, хлястики пришивает. Людям носить нечего, а он дерёт с них втридорога. Да ещё и «Волгу» ему подавай. На «Волгу»-то честно не заработаешь, я слыхал, сколь она стоит.
Зять кхекнул и ухмыльнулся, покачав головой:
– М-да уж… Понятия у вас.
– Пап, ну ты вот тоже… думай, что говоришь-то. – Взгляд у дочери сделался колючим.
Старик отвёл глаза в сторону и вздохнул. Ему стало неприятно от получившегося разговора. Сердито пожевав губами, он тихонько пробормотал:
