– Да живите вы, как хотите. Моё дело маленькое, я своё пожил.
Стукнула избная дверь, и на крыльцо вышла Клавдия.
– Ну слава богу, управилась, – устало промолвила она и села рядом с Матвеем. – Руки чего-то болеть стали последнее время. Пальцы ломит. Ночью иной раз как возьмётся, так, прям, не знаешь, куда их засунуть.
– Может, у тебя артроз? Может, мазь какую-нибудь надо? – хмуро спросила дочь.
Клавдия внимательно посмотрела на неё:
– Ты чего такая? Случилось чего?
– Да так… Папа тут… жизни нас учит.
Клавдия сердито глянула на мужа:
– Старик, ты чего опять? Да не слушайте вы его, он под старость-то лет совсем вредный какой-то сделался.
– Да ничего, всё нормально, – махнула рукой Наталья, – проехали…
Матвей, насупившись, молчал.
– Мам, так я говорю, может, мазь тебе какую надо? Ты у врача-то была? – спросила дочь у Клавдии.
– Да какие уж врачи в мои-то годы.
– Что значит «какие врачи»? Врачи в любые годы нужны.
– Так у нас ведь и нету в деревне-то уж никого. Весной ещё амбулатория закрылась. Я ж писала тебе, врач-то, которая была, так в декрет ушла, а больше и некому работать. Сейчас в случае чего, так в райцентр ехать надо.
– Ну и съездила бы.
– Да когда мне…
– Ну, смотри сама. – Наталья подошла к скамейке, на которой сидел Юрий. – Дай тоже сяду, а то ноги стоять уже устали. – Тот подвинулся, и она села рядом мужем.
Матвей молча поднялся и пошёл в сенки.
– Ты далёко? – спросила вслед Клавдия. – Куда пошёл-то?
– По воду схожу.
Старик снял с крючка висевшее на стене коромысло, взял со стола два оцинкованных ведра и вернулся на крыльцо.
– Так, потом бы сходил, не к спеху. Посидели бы все вместе, поговорили бы.
– Ничего, насидимся ещё. – Матвей, сунув ноги в галоши, вышел за калитку.
– Чего вы тут не поделили-то? – как-то жалобно глянула на дочь Клавдия.
– Да ничего, мам. Так… ерунда… – махнула дочь рукой.
– Ой, господи… В кои-то веки приехали, да и то не может с характером своим совладать. – Клавдия поджала губы и недовольно покачала головой.
Колодец был дальше по улице, через два дома за переулком. Матвей не торопясь выкрутил ведро воды, перелил в своё, достал второе, стал переливать, но расплескал, и немного студёной колодезной воды попало в галошу.
– Тьфу ты! – ругнулся старик, вытирая рукой мокрый носок.
Из дома поблизости вышел с вёдрами Саня Саенко, пятидесятитрёхлетний мужик, и тоже пошёл к колодцу.
– Здорово, дядя Матвей, – весело улыбнулся он, подходя ближе.
– Здорово. – Тот сунул мокрую ногу обратно в галошу.
– Я гляжу, гости к вам приехали. Наталья, что ли?
– Наталья.
– А чего ты такой смурной? – заметил Саня настроение Матвея.
– Да так, ничего… Ногу вот замочил.
Матвей подхватил вёдра на коромысло, выпрямился, собрался уж было идти, но вдруг задержался. Искоса глянув на Саенко, спросил:
– Слышь, Саня, чего спросить у тебя хотел…
Тот поставил вёдра на низенькую приступочку у колодезного сруба.
– Чего?
– Ну подойди поближе, чтоб не кричать.
Саенко подошёл к старику, тот пригнул к нему голову и тихонько спросил:
– Слушай, а ты не мог бы сегодня ночью у них колесо скрутить? – Он кивнул на стоявшие возле своего дома «Жигули».
– Чего-о? – Саня удивлённо нахмурил брови.
– Ну, ночью колесо сними с машины.
– Зачем оно мне? – Саенко, ничего не понимая, уставился на Матвея.
– Ну так просто. Или даже два. Два ещё лучше будет.
– Дядя Матвей, ты чего, перегрелся?
– А-ай! Да ну тебя… – Матвей махнул рукой и, повернувшись, пошёл к дому.
– Во даёт… – покачав головой, пробормотал вслед Саенко.
Когда старик подходил к переулку, из него выбежал запыхавшийся Валерка с приятелем.
– О, дед! Ты за водой ходил? Давай помогу, – резко тормознув, предложил он Матвею.
– Не надо, – отказался тот от помощи, – сам донесу, кого тут… А ты чего, нагулялся уже?
– Да кого нагулялся, – скуксился внук. – Мама же только на час отпустила. Ты не знаешь, прошёл уже час или нет? Пойду, спрошу, может, ещё разрешит погулять.
– Иди гуляй. Я разрешаю. К ужину только приходи, часам к семи.
– А мама? – неуверенно спросил Валерка.
– Чего мама? Говорю тебе иди, значит, иди.
– Ну ладно. Ты, дед, тогда уж меня прикрой, – улыбнулся внук, повернулся к Славке, чтоб идти обратно, но потом остановился и снова предложил: – Давай я всё же помогу тебе воду донести.
– Да брось ты! Чего я, сам два ведра не донесу? Три шага осталось.
– Ну ладно, – повторил Валерка, и они с товарищем скрылись в переулке.
Войдя в калитку, Матвей проронил:
– Там Валерка прибегал, я ещё гулять его отправил.
Наталья, по-прежнему сидящая около мужа, криво усмехнулась:
– Вот здорово! А меня спрашивать уже не надо? Я, вообще-то, мать ему.
– А я дед.
Дочь помотала головой, но спорить с отцом не стала. Матвей поставил в сенках вёдра с водой на стол, прикрыл их тонкими струганными дощечками и пошёл в огород. Клавдия протяжно вздохнула:
– Ох-хо-хонюшки…
Наталья поднялась с лавки, подошла к калитке, стала смотреть на улицу. Потом повернулась к матери:
– Мам, а как Андрей-то поживает? Они что-то нам и не пишут совсем. Живы-здоровы?
– Да ничего, слава богу, живут помаленьку.
– Он где сейчас?
– Работает-то? Так… в совхозе всё.
– А кем он там?
