Младший командный состав и рядовых кормили прямо в поле. Сотников и приравненных к ним усадили за столы на подворье детинца. А наивысших — в главном пиршественном зале. Число посадочных мест внутри было ограничено. Но сотни три вполне помещались. Так что помимо степной аристократии и собственно князей киевских за стол пригласили и кое-кого из киевских бояр. В частности, того же Фроди. А еще позвали меня. Причем не одного, а с двумя спутниками, коих я мог выбрать по собственному усморению.
«Это плохо, — сказал мне Бури, мой главный специалист по степнякам. — Если Суртан-тархан узнает, что ты убивал хузар, беды не миновать».
Это уж точно. Я задумался. Есть ли вероятность того, что Аскольд уговорил меня остаться именно поэтому? Чтобы слить заодно и меня и ответственность за нападения на волоках? Нет, вряд ли. Я ведь молчать не стану. Тут же объявлю, что действовал не сам по себе, а лишь в качестве авангарда. И о сговоре Аскольда и Рюрика тоже молчать не стану.
Следующий вопрос: может ли меня кто-то узнать?
«Не кто-то, а кто-то из тех, кого тархан станет слушать, — уточнил Бури. — Он умен, Суртан-тархан. И он знатен. Абы кого слушать не станет».
Так или иначе, но надо готовиться к худшему.
— Ты со мной не пойдешь, — сказал я Свартхёвди. — Если что-то пойдет не так, сразу снимаетесь и уходите. И не возражай. Кому позаботиться о нашем роде, если не тебе?
Этот аргумент брат вынужден был принять.
И Зарю я тоже не возьму. Точно возьму Бури. И… пожалуй, Вихорька. Он — сын, никто не удивится. А еще он умеет выживать там, где таким, как Витмид или Оспак, остается только с честью умереть.
— Не хочу, — сразу отказался Бури. — Не надо мне там быть.
— Больше некому, — возразил я. — Ты лучший. И ты мне там нужен.
Бури задумался. Если он скажет «нет», я настаивать не буду. Не могу. Он — мой человек, потому что сам так решил. Но я не воспринимаю его как подчиненного. Он — со мной, на не подо мной.
— Если я тебе нужен, я пойду, — наконец решил он. — Но хорошего не жди.
Как будто я жду его… Хорошего.
А вот Суртан-тархан был хорош. Ростом невысок, но сложением — истинный воин. И собой хорош. Разве что борода подкачала. Но в хорошем смысле — нуждалась в стрижке. Место он занимал главное. То есть высокое кресло киевского князя. Аскольд же сидел даже не по правую руку, а по левую. С правой стороны располагался еще один хузарин. Тоже большой хан, судя по драгоценному обвесу. И годами постарше: где-то в районе сорока. Взгляд такой, что сразу хочется отвернуться. Или башку снести вместе с глазами. Длилось меньше секунды. Так, мазнул и отвернулся… И снова повернулся. Но смотрел уже не на меня, а на Бури.
Я сразу напрягся. Но Бури даже не моргнул. Черт! А они даже чем-то похожи. И это странно, потому что сосед тархана явно вельможа из высших слоев, а Бури… Хотя что я знаю о своем Бури? Ровно столько, сколько он мне сказал. А сказал он… Практически ничего.
Так, а кто это рядом с Аскольдом? Тоже весь в золотых висюльках, но — другого типа. И стрижка другая.
Встретился со мной взглядом — оскалился. Подцепил с блюда мелкую птичку, жаворонка, скорее всего, запихал в рот целиком и прожевал вместе с костями. Демонстративно. Мол, и с тобой так будет. Ну-ну, мечтай. Хотя если не один на один, а две тысячи на двести…
— Это угорский хан Ксаба, — раздался за плечом голос. — Младший сын угорского хакана Лебедия, двоюродный брат дьюлы Альмоша, нынешнего главы угров. У него под началом две тысячи копий.
Надо же. Угадал. К сожалению.
— Спасибо, Фроди. А рядом с тарханом — кто?
— Не знаю. Кто-то из больших ханов, раз сидит рядом с Суртан-тарханом и не жрец их бога.
— Ульф-ярл!
Аскольд. Что ж, сейчас я узнаю, зачем меня пригласили.
Что интересно, страха не было. Только любопытство. Тем не менее стоит проявить уважение.
Я поднялся.
— Это Ульф-ярл из людей севера, — пояснил Аскольд главному хузарину по-словенски. — Он ходил торговать вниз по реке. И он видел, как воины князя Рюрика били ваших печенегов.
Сука. Как сформулировал. И не возразишь. Сказать, это не Рюрик, это я их поубивал?
Теперь почти все смотрели уже на меня.
Я откашлялся.
— Да. Я видел князя Рюрика на одной из захваченных застав. Потом мы ушли вниз по Днепру, а он остался. И больше я его не видел. Ни ниже по течению, ни на обратном пути.
— Какие товары у тебя были?
Это спросил загадочный хан, сосед Суртана.
— Наши, северные. Меха, кость, воск.
— Почему вернулся?
— Встретил ромейских купцов. Те дали хорошую цену. Своими товарами. Я решил: это лучше, чем идти в Корсуни. Те земли мне незнакомы.
— Ты испугался?
Угр. Командир двух тысяч.
— Я обошел полмира. Воевал с франками, англами, маврами, италийцами. Это научило меня главному.
— Чему же, ярл? — спросил уже тархан.
— Человек должен сам выбирать, где и с кем ему сражаться. Если он хочет увидеть, как обретают силу его сыновья. Я хочу.
— Ха! Я убиваю врага там, где я его настиг! — воскликнул угр. — Это называется храбрость!
