— А потому что знают об этом только свои. Ты, — он показал на Зимородка. — Ты! — палец нацелился на еще одного берсерка, Хедина, — вот он, — палец обратился в сторону Вигфуса. — Только свои и знают. И тебе я тоже расскажу, Ульф-ярл, хоть ты не из воинов Всеотца, но ты — брат Сваресона, а значит, ты тоже наш. Верно я говорю? — Он оглядел участников застолья, полтора десятка берсерков, приглашенных к столу Бирниром Бесстрашным, новоиспеченным князем смоленским.
— Говори уже, Бесстрашный, — проворчал Медвежонок. — Но сначала за пивом кого-нибудь пошли. А то этот бочонок — всё.
И через десять минут я наконец узнал, почему Скульд Крум не боялся возмездия Сигурда Рагнарсона.
— Спят, — сказал Вигфус Грязь и осклабился.
Ему было плевать, кем были люди там, внизу. Для него они уже умерли.
А Бирнир колебался. Понимал: ему нужна эта кровь. На ней он поднимется. Но с этими людьми он делил палубу. Стоял в одном строю. Они — его братья…
Хотя нет, одернул он себя. Его братья, его стая — они здесь. А те… Он не брал их руки в свои. Не с него Тор и Ньерд спросят за их кровь. А Один за такое не спрашивает. Один одобрит и обман и предательство, если они ведут к силе и славе.
— Один наш бог, — произнес он негромко. — Мы — его дети, его варги, его верные. Мы сделаем это.
— Грязь в грязь! — ощерился Вигфус.
Стая поддержала негромким дружным рычанием. Новички старательно жевали толченую грибную смесь. Тем, кто поопытней, она была не нужна. Дух Одина входил в них по первому зову.
— Молчание! — напомнил Бирнир. — До первой крови — ни звука!
Стая недовольно заворчала. Дать волю ярости — это же так сладко!
— Глотки вырву! — предупредил Бирнир.
Они — воины Одина. Их всех ждет Валхалла. Но — подождет. Каждый из них еще пригодится. Те, кто внизу, не бонды. Они — хирдманы Сигурда Рагнарсона. Да, многие из них уже не так молоды и сильны, как раньше. Но их много.
«Они уже мертвы, — мысленно напомнил себе Бирнир. — Они уже в Валхалле. Один призвал их, и они умрут не на ложе старости, а в битве. Это ли не счастье?»
Безлунная ночь. Мрак вокруг, и костры внизу, у воды — как упавшие с неба звезды. Бирнир поглядел наверх. Да, звезды. Да, ночь. Боги не увидят героев. Но они их услышат.
— Всеотец услышит нас, — сказал Бирнир, обернувшись в жадно дышащую темноту за спиной. — Он услышит нас, когда прольется кровь.
Стая ждала. Если сейчас вожак добавит: «Тебе, Один, дарю эту победу», добычи им не видать.
Но Бирнир не сказал. Сегодня Всеотец получит славную битву и новых воинов в свой небесный хирд. А то, что останется в Мидгарде, достанется победителям.
Бирнир ничего не сказал. Бесшумной неторопливой рысцой двинулся вниз по склону.
Стая последовала за ним.
К утру все было закончено. Сто семнадцать воинов Севера отправились в Валхаллу. Сто тринадцать выбравших возвращение и два берсерка, получивших раны, с которыми не выживет даже берсерк. И еще двое умерли, потому что занятые добиванием раненых товарищи вовремя не перевязали их раны.
Четверо — это немного. Внезапность нападения сыграла свое. Впрочем, у защищавшихся все равно не было шансов. Один воин Одина в божественной ярости стоит пятерых, а то и десятерых, если таких, как он, несколько десятков. Зато потом его может убить даже ребенок.
Все сто семнадцать были похоронены достойно. Как и подобает павшим в битве. На холме, под курганом, который насыпали согнанные из трех сел местные бонды.
Бондов после отпустили. Отправить таких вслед за павшими — унизить героев.
Бирнир и его люди выполнили приказ конунга.
«Теперь, — сказал им Бесстрашный, — у нас только один способ очиститься от родной крови: убить того, на кого она пала».
В общем, я подвернулся вовремя. Хотя не стану утверждать, что Бирнир не управился бы без меня. Кажется, что десять к одному — заведомо проигрышный расклад. Но это же берсерки. И им не требовалось убить всех. Достаточно прикончить одного зарвавшегося конунга.
А еще имелся самый простой вариант: вызов. Сутулый был отменным бойцом, но против берсерка, да еще такого, как Бирнир, точно не устоял бы. Берсерки, особенно такая толпа, чудовищная сила. Лишний раз в этом убедился. И поблагодарил богов, судьбу и удачу за то, что там, в Норвегии, нам удалось сжечь такую же, пусть и поменьше, свору безумцев раньше, чем они на нас набросились. Вырвись они тогда на волю… В общем, понятно.
[1] Дан-ло (данло)
Глава тридцать первая. Разъяренные черниговские мстители
— Только берсерка в Смоленске нам не хватало!
— Этот по крайней мере не захочет стать твоим зятем.
— Что? — удивился Трувор.
— Скульд планировал взять в жены мою вдову.
Трувор захохотал.
Отсмеявшись, вытер выступившие слезы:
— А Сутулый точно не был берсерком?
— А что тебя удивляет? — пожал плечами Рулав. — Нурман — нурман и есть.
— Полегче! — возмутился я. — Я тоже нурман!
— Ты наш нурман! — ухмыльнулся Рулав. — Варяжский.
