Ахнула Ула. Фюрер сдавленно крякнул, сгибаясь, падая на колени, обеими руками дернувшись туда, где боль полыхнула, как плазменный заряд. Тихий поймал его за голову, нежно легли на затылок и подбородок узкие ладони.
Рывок.
Хруст.
— Еще вопросы? — Тихий обернулся к солдатам. Вопросов больше не было.
— Складской отсек упал в пяти километрах к востоку, — как ни в чем не бывало сообщил Азамат. На тело Фюрера, все еще лежащее рядом с модулем, он даже не смотрел. — Кинг, точные координаты!
— Шестьдесят градусов, четырнадцать минут! — отрапортовал чернокожий громила Кинг. Такие, как он, в разнообразных боевиках считать умеют до четырех, а из оружия признают только роторные пулеметы. По одному в каждой руке.
Кинг был лучшим в роте радистом, шифровальщиком, специалистом по электронным средствам связи. А если приходилось ему стрелять — от бедра, навскидку попадал в подброшенную монету. С первых дней службы в армии Кинг разрывался между тончайшей электроникой и смертельным изяществом снайперских винтовок. В конце концов электроника победила. Снайперов в роте хватало. Тот же Айрат, помимо обязательного умения стрелять и попадать, обладал необходимыми для снайпера терпением, внимательностью, способностью ждать до бесконечности и нажимать на курок в тот единственный миг, когда это действительно необходимо.
Электронщиков, равных Кингу, больше не было.
— Пижон и Джокер, понесете Резчика. Айрат — в середину. Ула, ты тоже. Айрат, присмотри за ней. Пуля, Зима, вперед с огнеметами. Ворон, Гад и Кошмар — замыкающие. Стрелять во все, что двигается, — Тихий перешагнул через мертвеца и аккуратно закрыл входной люк. Заблокировал механизм. — Пошли.
— А он? — нерешительно спросил Башка, кивнув на Фюрера.
— А его без нас съедят. Вперед!
Айрат слегка подтолкнул замешкавшуюся Улу:
— Идем. Если слышишь приказ, его нужно выполнять, а не думать.
— Когда ты прикажешь прыгать, я должна прыгать, а не спрашивать, как высоко, да?
— Да.
— Ну попала… — вздохнула биолог.
— Зато живая, — резонно заметил Айрат. — Хватит болтать, выживем — наговоримся.
Они перепуганы, никто пока еще не понял, что происходит, и защищается каждый, как умеет. А умеют-то они немногое: забраться в панцирь, спрятать голову, и пусть все идет, как идет. Они даже благодарны тому, кто отдает приказы. Любые. Главное, самим не думать. Да. Они благодарны.
Пока.
Рано или поздно все придется как-то объяснять. Ула уже попыталась задавать вопросы, и смерть Фюрера сдержит ее ненадолго. В том, что касается опасности, женщины почему-то чувствуют себя особенными, полагают, что им позволено больше, чем другим.
Сейчас, однако, не до нее. И не до вопросов, от кого бы они ни исходили. Вон та группа деревьев опаснее, чем выглядит. Еще несколько шагов, и можно открывать огонь…
—…огонь!
Три совершенно безобидных с виду тонкоствольных деревца взорвались пенными брызгами. Четвертое изогнулось, беспорядочно хлеща ветками пустоту и соседние стволы.
— Они что, живые? — Пуля поудобнее пристроил свой огнемет.
— Были. — Тихий огляделся. — Вперед Рысью!
Вместо пяти километров пройти пришлось семь. Пройти или пробежать, или прокрасться, опасаясь даже дышать. Командир задавал темп и направление. Идти по прямой не получалось. Даже когда позволяли это просветы в зарослях, Тихий руководствовался не удобством дороги, а какими-то своими, ему одному ведомыми соображениями. После первых двух стычек его чутью поверили беспрекословно. Азамат приказывал стрелять по совершенно безобидным с виду деревьям, несколько раз аж до самой земли приходилось выжигать слой гниющих листьев, а однажды из гранатомета разнесли нагромождение упавших и полуупавших древесных стволов. И всякий раз под личиной растений скрывались живые, хоть и не очень быстрые твари. То, что прикидывалось буреломом, было и вовсе неописуемым. Оно успело один раз плюнуть, слава богу, ни в кого не попало, и только после заряда плазмы, влетевшего ему точно между жвал, сдохло в корчах.
— Это какой-то бред, — констатировала Ула вполголоса, когда они с Пенделем проходили мимо останков плюющегося монстра. — Посмотри, видишь, во-он там, на ветках?
Айрат бросил мимолетный взгляд вверх. Ничего особенного не увидел.
— Там висит его центральный сегмент, — объяснила Ула. — Живой, но без конечностей. А нас пыталась атаковать одна только голова. Или головогрудь. Где-то еще хвост должен…
Впереди выстрелили. Дважды.
— Вот это, наверное, хвост.
— Хочешь сказать, — нахмурился Айрат, — эта здоровенная тварь была только головой? Без туловища, что ли?
— В том-то и дело. Ему гранатой вырвало центральную часть, и ее не добили. Думаю, что из этого рано или поздно вырастет новая особь.
Айрат выразился емко и неприлично.
— Я же говорю: фантастика. И птиц здесь нет ни одной, — согласилась Ула. — Но главное, непонятно, откуда Тихий знает, когда и куда нужно стрелять.
— Чует, — объяснил Айрат.
— Как?
— Жопой!
— Да? — Ула задумалась и замолчала.
