– Мне так жаль, Тара. И почему я тебя не слушала? Ларри не для меня… не для нас. Как я могла этого не замечать?
Вайолет сделала глубокий вдох. Произнесенные вслух, эти слова придавали ей уверенности.
– Обещаю, детка, я больше никогда не оставлю тебя ради мужчины. С этого момента нас будет двое. Только ты и я.
Пора возвращаться за столик.
– Ты, кажется, покраснела, – заметил Ларри, взяв ее за руку.
– Да? Ну, тут довольно жарко, чувствуешь?
– Я заказал поросенка.
– Эмм… Прекрасно.
Мужчина отпустил ее руку, вынул из кармана пиджака маленькую черную коробочку и протянул ее над мерцающей свечой.
– Это тебе.
Всю свою взрослую жизнь Вайолет ждала этой минуты. Но вместо эйфории она лишь чувствовала, как сильно пересохло во рту.
– Что… Что там?
– Открой.
Она заставила себя поднять крышку футляра. Вздох облегчения, наверно, был слышен даже за самыми дальними столиками.
– О, Ларри. Это так… мило.
Ее спутник извлек из коробочки овальную бриллиантовую подвеску на тонкой серебряной цепочке.
– Два карата, – похвастался он. – Сними с шеи эту штуку, и я надену тебе подвеску.
– Я надену ее в следующий раз, а сегодня пусть на мне будет кулон, – ответила она, накрыв ладонью маленькое серебряное сердечко.
Ларри сжал челюсти и сделал долгий медленный вдох через ноздри. Когда он наконец заговорил, его голос звучал спокойно и размеренно.
– Ты предпочтешь дешевую безделушку бриллианту? Знаешь, сколько он стоил?
– Просто Тары нет рядом, и мы даже не смогли ей позвонить. Эта вещица связывает меня с ней.
– Женщины. Никогда их не понимал, – Ларри покачал головой. – Эй, Мануэль, принеси-ка нам бутылку риохи, – крикнул он официанту.
Тот нахмурился, но слово «риоха» явно разобрал, так как несколько мгновений спустя появился перед ними с бутылкой и водрузил ее в центр стола. Не говоря ни слова, откупорил ее и налили понемногу обоим гостям. Ларри проводил его взглядом, схватил бутылку и наполнил свой стакан до краев.
– Полегче. Ты же за рулем, помнишь?
– Хватит уже, – спутник Вайолет грохнул бокалом по столу. – Встречаясь с тобой, постоянно чувствуешь себя как в гестапо.
– Но здесь такие извилистые дороги, а нам предстоит ужасный спуск по ущелью.
– Сама рули, раз так волнуешься, – ответил он и сделал большой глоток.
– Я не умею водить, и тебе это известно.
– Тогда не читай мне нотаций.
Ее взгляд затуманился от слез, готовых скатиться с ресниц в любую секунду. Вайолет долго смотрела на Ларри, затем не выдержала, сомкнула веки, и по щекам потекли две крупные слезинки.
– Господи, только не это. Опять трубу прорвало, – он передал ей салфетки. – Возьми. Хватит устраивать шоу.
– Прости, я просто соскучилась по дочери. Мы никогда не расставались на долго, я волнуюсь.
– Вот она-то как раз определенно может о себе позаботиться.
– Ей всего пятнадцать. Не нужно было нам уезжать без нее.
Ларри изобразил сочувственную улыбку.
– Слушай, завтра мы позвоним ей, обещаю. Будем ездить по окрестностям, пока не найдем телефон-автомат, пусть даже на это уйдут сутки.
Вайолет высморкалась со всей деликатностью, на которую была способна.
– Спасибо, милый.
– Ладно, можем мы теперь просто расслабиться и насладиться нашим ужином? – Он посмотрел по сторонам. – Где этот Мануэль со своим проклятым поросенком?
Том и Тара ждали в холле для посетителей. Ярко-оранжевые пластиковые стулья не имели ничего общего ни с комфортом, ни с чистотой. Пористая поверхность основательно забилась грязью. Запах немытых тел смешивался в воздухе с антисептическим спреем, который с отвращением на лице распыляла медсестра.
Не в состоянии ни о чем думать, девушка швырнула журнал обратно на столик.
– Почему так долго?
– Потому что у них тут полно работы, – парень пытался ее успокоить. – Не волнуйся, с Альфом все будет хорошо. Теперь он под присмотром и точно пройдет необходимое лечение.
– Хочешь сказать, это моя вина? – она бросила беспокойный взгляд на друга. – Я не смогла заставить его пить таблетки.
– Ничего подобного я не имел в виду. Альф взрослый человек, способный принимать решения, – он сжал ее руку. – Твоей вины здесь нет.
– Если с ним что-нибудь случится… – Тара положила голову на плечо Тома.
– Не случится, – пообещал он.
Как только они вышли из ресторана, Вайолет вцепилась в руку Ларри. Ее пошатывало. Виной тому было гремучее сочетание вина, высоких каблуков и каменистой грунтовки, которую здесь называли парковкой. Несмотря на плохое начало, ужин не был полной катастрофой. Ей пришлось взять себя в руки. Официант принес серебряное блюдо и поднял крышку с таким апломбом, словно был фокусником, который вот-вот достанет кролика из шляпы. Под ней в позе зародыша лежала маленький поросенок во всей своей красе: с головой, ногами, хвостиком-крючком и прочим. Его некогда розовая кожа прибрела в печи бронзовый оттенок. Казалось, он мирно спит, уютно устроившись в своем гнездышке из салатных листьев.
Ларри открыл пассажирскую дверь, и она скользнула на сиденье. Наклонившись, он впился в ее рот долгим поцелуем с привкусом риохи и свиного жира.
– Уверен, что в состоянии вести машину? – спросила Вайолет, отстраняясь.
