– Поскорей бы мы туда отправились, – прошипела Совинькова.
– Я всё слышала, Татьяна.
Приняв исходную позицию планки, мы продолжали стоять, молясь чтобы эта пытка закончилась, как можно скорее. Однако, видимо, это было только начало.
Силовые тренировки у Трубецкой были чем-то совершенно неисполнимым. Мать близнецов была настолько требовательна к спортсменам, что некоторые категорически не хотели появляться на её занятиях, прячась где угодно, лишь бы не попадаться ей на глаза. Однако данный метод был бесполезным – Славянская заталкивала всех сбежавших обратно в зал, наблюдая как Ксения Александровна оказывала им тёплый приём.
– Разбились по парам и на пресс, и без промедлений, под мой счёт! Поехали.
Татьяна осталась лежать на спине, зная, что я уже подошла чтобы держать ей ноги, пока та будет проходить первый круг ада, и тихо спросила:
– Как думаешь? Трубецкой с ними?
– Откуда же мне знать. Переживаешь?
– Нет. Было бы из-за чего.
– Татьяна плюс один круг! Лина тоже. Меньше будете болтать.
– Простите, Ксения Александровна, – в голос ответили мы. – Больше не будем.
– Отлично, а то вы только языки такими темпами накачаете.
В этот момент, в зал ворвались опоздавшие личности, среди которых находился Трубецкой и его компания, явно не желавшие тут появляться.
– Я конечно всё понимаю, – Ксения посмотрела на часы. – Но опоздание в шестьдесят минут я простить вам не могу. Возможно вы просто были не в курсе, а Кирилл не решился поставить вас в известность, – она посмотрела на Марка и Алису. – Но в Академии не принято опаздывать, хотя Алиса должна бы об этом помнить. Впредь будьте пунктуальней, а с тобой, Кирилл, мы поговорим позже.
– Извините нас, Ксения Александровна, – обратился к ней Марк. Я впервые слышала его голос вживую, и если честно – то он действовал как успокоительное. Всё-таки что-то неземное в нём присутствовало, не зря все девчонки сходили с ума от его взглядов и речей. – Нас задержали журналисты. Все эти новости со сменой школы, ну вы понимаете. Больше такого не повторится, уверяю.
– Надеюсь. Будьте добры, приступайте к разминке, вы ещё успеваете на прыжковую отработку, но не думайте, что следующая тренировка пройдёт для вас гладко. И, – Ксения Александровна посмотрела на Алису с каким-то пренебрежением. – Ким, придерживайтесь спортивного регламента, наша форма выглядит иначе.
– Но Максим Викторович, – начала было она, дотронувшись до цепочки у себя на шее, где болталось кольцо.
– Вы уже не у Максима Викторовича. Так что прошу, соблюдайте регламент Академии, такой внешний вид не допустим в стенах нашего комплекса. Тоже самое касается вас и во вне тренировочные часы.
– Хорошо, – ответила ей Алиса, скривив недовольную гримасу и поправляя свои, и без того, короткие белые шорты. – Надеюсь хоть разминку в наушниках я провести могу? – она вопросительно подняла бровь.
– Можешь, но потом мне нужно будет посмотреть, что вы делали у Максима Викторовича и почему сейчас – вы здесь, а не у него. Надеюсь ваше приобретение в копилку «Сияющих» пойдёт на пользу Академии. Уж постарайтесь и не разочаруйте нас. Объявляю десятиминутный перерыв, а после на прыжковую и поддержки.
Трубецкая старшая была воплощением силы. Если раньше я задавалась вопросом откуда у Кирилла и Лии такой жёсткий внутренний стержень, то после знакомства с Ксенией Александровной, все мои вопросы испарились. Если её что-то не устраивало, то она никогда этого не скрывала, всегда говорила прямо и заставляла сделать так, чтобы ей всё-таки понравилось. Я всю жизнь восхищалась этой женщиной, сильной женщиной.
Когда-то в прошлом мне выдалась возможность поговорить с Ириной Владимировной Славянской по душам, словно две старые подружки, мы обсуждали всё что видели. И каким-то странным образом наш разговор зашёл про маму Кирилла и Лии – Ксению Александровну. Тогда я назвала её девушкой, на что Славянская строго настрого запретила мне это делать. Она сказала, что такие как Ксения Александровна – не могут быть девушками. Это не тот статус, который бы описывал их состояние и положение. Таких как Трубецкая – называют женщинами, великими женщинами. Именно эти женщины могли из самого гадкого утёнка сделать прекрасного лебедя, а потом сбросить его на то же дно, с которого он поднялся. После я решилась спросить у неё – причисляет ли она себя к таким женщинам? На это она лишь пожала плечами.
Я так и не смогла узнать у неё ответ на свой вопрос, не через год и не через два. Однако для себя я сделала определённые выводы – таких как Славянская можно было называть как угодно, отправлять куда угодно, говорить то, за что позднее тебя лишат языка, только вот одна характеристика оставалась бы неизменным – непревзойдённая, и плевать что бы следовало потом.
Засаживать непослушных воспитанников Ксения Александровна умела лучше всех. Она не видела ценности абсолютно в каждом спортсмене, поскольку считала, что незаменимых не существует.
В нашем спорте ты либо ставишь абсолютно всё на кон, либо разворачиваешься и уходишь ни с чем.
