— И я скучала по вам, Виктор Станиславович.
— Как только узнал, что ты здесь — сразу же прибежал. Давно же ты к нам не заглядывала, столько всего произошло, столько поменялось. Я тебе сейчас обязательно всё расскажу, но для начала — просьба у меня всё-таки к тебе имеется.
— Не удивительно, — я пожала плечами. — Я с самого начала это поняла.
— Пошли со мной, надо тебе кое-что показать, — он открыл перед мной дверь, ведущую на служебную лестницу, чтобы не тащиться по шумным коридорам, наполненным новыми солдатами в «Армии Сияющих». — Тебе понравится, уверяю.
Пока мы шли к тому самому месту, в которое меня решил отвести Русаков, мы начали обсуждать последние десять лет моего отсутствия. Из его рассказов я точно подметила, что Лия теперь работает главным спортивным психологом Академии, Кирилл стал вторым тренером в направлении спортивных пар, а Татьяна и вовсе подалась в судейство, периодически помогая с тренировками в Академии и подрабатывая комментатором соревнований по фигурному катанию. Некоторые из этих фактов я уже знала, но не была в них уверена, поскольку не заостряла внимание и старалась пропускать мимо ушей.
Даша, которая стала моим персональным тату мастером, редко говорила о жизни ребят, пусть и была с ними близка. Она прекрасно знала какую боль мне приносят воспоминания о прошлой жизни и почему именно я перекрылась от всего бывшего окружения. Но периодически у неё проскальзывали смешные истории, связанные с Лией, как оказалось — они до сих бор были лучшими подругами, и теперь Трубецкая оказывала ей квалифицированную психологическую помощь, или же с Татьяной и Кириллом, которые вечно громили ей квартиру и опустошали холодильник, как малые дети. Так мы пытались лечить друг друга, пусть и не очень эффективно. Молчание — стало нашим спасением.
Русаков приоткрыл передо мной дверь, приглашая сделать первый шаг, однако я лишь сильнее приклеилась к полу и погрузилась в воспоминания, пробежавшие у меня по спине холодным потом.
— Каролина, — Виктор Станиславович протянул ко мне руки, когда ноги внезапно начали подкашиваться, а я размокать от пережитых эмоций. — Дыши глубже, всё хорошо.
В нос мне ударил, такой знакомый, но давно забытый опыт тринадцати лет, проведённых в Академии. Я не знаю, как описать вам запах, исходящий от искусственного льда, но попытаюсь в деталях описать весь спектр ощущений, которые обрушились на голову в один миг.
Мои подкашивавшиеся ноги всё ещё были влажными, лёгкие наполнялись холодным и колким воздухом, а руки покрывались тысячью мурашек. Чувство, что я пришла в обитель своего мироздания, где мне давно подготовлена могила. Закрыв глаза, я вновь почувствовала себя маленьким ребёнком, на всех парах несшимся по коридорам этого ледового дворца, стараясь не опоздать на очередную тренировку.
— Лина, ты меня слышишь? — спросил второй тренер.
Вернувшись в реальность, я вновь начала вникать в происходящее. Русаков всё ещё придерживал меня за локоть, подпирая боком открытую дверь и стараясь понять, что происходит. Глядя в его лицо, я поняла насколько сильно он постарел. Вроде бы — всё тот же Виктор Станиславович, только теперь он казался мне каким далёким и неизученным. Морщины на его лбу уже не пропадали, а когда-то расправленные широкие плечи поникли и тянули вниз. Но стоило ему улыбнуться, как внутри у меня что-то раскололось. Несмотря на все мои промахи и ошибки, он всё ещё любил меня настоящей отцовской любовью, которую не смогли сломать даже долгие годы разлуки.
В жизни мне всегда не доставало родительской поддержки и понимания, а по большей части — даже их присутствия. Отца мне всегда не хватало намного больше матери, и, когда Виктор Станиславович стал для меня первым мужчиной, которого интересовали детские проблемы, я поняла — он станет ему заменой. Он выполнял роль любящего папы не только для меня, но и для Татьяны. Нас он считал своеобразными маленькими принцессами, с которыми был готов возиться сутками напролёт. Для Алисы он стал верным советчиком, а Кирилл не раз выплёскивал на него все свои переживания, и даже недотрога Марк, не подпускавший к себе никого кроме Совиньковой, мог доверить Русакову самые сокровенные тайны.
— Ты понимаешь, что должна это сделать? — вновь обратился он ко мне, на что я одобрительно кивнула. — Помощь нужна или сама?
— Сама.
Я отпустила его руку и, когда вновь смогла уверенно стоять на ногах, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеное сердце.
— Помнишь, что я сказал тебе перед короткой на первом твоём чемпионате?
