— Не расслабляйся, Мороз, — ответила Кристина, перешнуровывая конёк. — Это тебя тоже касается. Вас никого не должно быть здесь в таком возрасте. Вы все сырые и неготовые. Вы недостойны такой чести, чтобы представлять нашу страну на мировом уровне. Поэтому постарайся не упасть также глубоко как Полина, а то я точно усомнюсь в ваших способностях. А теперь извини, мне нужно идти выступать, чтобы показать вам, как на самом деле катаются профессионалы, — подойдя к двери она остановилась и вновь посмотрела на меня. — И да, у тебя телефон разрывается, ответь уже.
И действительно, взявшись за мобильный телефон, я обратила внимание, что пропустила около десять звонков, и все они были от Короля.
— Извини, что не взяла сразу, — сказала я, когда на другом конце появился знакомый голос.
— А я уж думал, ты забыла про наш договор. Хотел было спуститься в раздевалку и выписать тебе пару подзатыльников.
— Погоди, ты сейчас в зале?
— Конечно, — Король залился задорны смехом. — И я тут не один. Ты на громкой, Каролин.
Внезапно на меня вылился весь шум, который царил сейчас над ледовой ареной. Среди всех голосов я разобрала надменное ворчание Алисы и колкие словечки Марка, смех Тани и Лии, а также Разнова, у которого Трубецкой пытался отобрать какую-то шоколадку.
— Ты справишься, Лина. Не переживай.
— Хорошо.
— Тебя трясёт сейчас?
— Немного.
— Выдохни. Всё будет отлично, ты готова.
— Не уверена, разминка прошла не лучшим образом. Аксель не получился, каскад кривоват. Славянская явно была недовольна.
— Таня сказала, что всё было неплохо. Ты преувеличиваешь.
— Кто сейчас выходит на лёд?
— Тань, — он передал мой вопрос Совиньковой. — Говорит, что Гофман.
— Значит мне пора готовиться к выходу.
— Мне прийти к тебе? Легче станет?
— Не нужно, я справлюсь. Просто наблюдай за процессом. А потом расскажешь насколько глупо я выглядела.
— Хорошо, — между нами повисла тяжёлая пауза. — Сходим после прокатов на свидание?
— Саш, ты серьёзно сейчас об этом думаешь? — я слегка улыбнулась, понимая, что он пытается любым доступным способом отвлечь меня от переживаний.
— Ну надо же как-то поднять тебе настроение.
— Сходим, Король, сходим.
— Погоди, ты серьёзно?!
— Всё, мне пора, Илья Игоревич стучится. Я пошла.
Повесив трубку, я вновь взглянула на экран мобильного телефона и увидела только что пришедшее сообщение:
Виолетта и Елизавета стояли около борта, недалеко от зоны «kiss and cry», когда ледовая арена залилась музыкой.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовалась Турманова. — Славянская рехнулась и поставила ребёнку все прыжки во второй части программы?
— Сама не пойму, — Гофман распустила волосы, собранные в тугой хвост, почесав затылок и размяв виски. — На последнем прокате программа выглядела иначе. И в заявке были совершенно другое расположение.
— Сама что-то наменяла может? Поскольку я тоже видела какой именно набор она заявила в короткой программе.
— Сомневаюсь, иначе Славянская её грохнет.
— Удивительно, но там достаточно слабенький набор, за исключением Акселя. Может ваш тренер решила не рисковать?
— Сейчас и посмотрим.
После того, как я исполнила первый прыжок в три оборота, Лиза совершенно никак не отреагировала, однако, когда я чутка неуверенно, но достаточно чисто прыгнула каскад из двух тройных прыжков, она повернулась и осуждающе посмотрела на Виолетту:
— Передай Ирине Владимировне, что это убийство ребёнка. В заявке второй прыжок был двойным. Я даже отсюда слышу, как у неё кости дрожат от перенапряжения.
— Что ты на меня то срываешься, — она развела руки. — Я тут не виновата.
— Ещё скажи, что она Аксель в три с половиной оборота сиганёт, — с долей сарказма сказала Лиза.
— Вот возьму и скажу, — на это Турманова лишь фыркнула, а Гофман заговорчески начала следить за происходящем на льду. — Если соберётся, то сделает.
— Да ты смеёшься, я думала Иринка его по приколу в заявку написала. Ты хочешь сказать, что ребёнок в четырнадцать лет сможет сделать то, к чему мы шли несколько лет? Не верю.
Однако сомневаться в сумасшествии Славянской им не пришлось. Я криво исполнила последний прыжок, недокрутив четверть оборота и приземлившись на пятую точку.
— А я говорила, — констатировала Виолетта, когда Лиза убедилась в неадекватности старшего тренера Академии. — Жаль, что не смогла выехать.
— Она убьёт эту девочку, — прошептала Елизавета. — Она развалится к своим восемнадцати годам.
— Скорее всего.
— Ты хоть понимаешь, что это значит? — спросила девушка у подруги, когда та положила ей голову на плечо.
— Так выглядит наш конец.
— Это последний сезон, Ви.
— Вижу. И мне страшно. Я открою тебе секрет, но она у Славянской не одна такая. Там есть девчонки намного младше, которые уже стабильно скачут прыжки в три оборота. Вопрос времени, когда они окрепнут и окажутся с нами на одном льду.
— Я посмотрела её статистику перед началом контрольных. Она не самая стабильная спортсменка.
