— Вы злились на своего тренера? Ведь именно она оттащила вас от ледовой арены, заставляя уехать домой.
— Нет. Я никогда не злилась на неё. Она поступила так, как должна была. Да, я была спортсменкой, надеждой фигурного катания и кумиром миллионов, но при этом я была человеком, живым и одновременно умирающим. Она не могла позволить мне разбиться об лёд. Я уже не раз говорила вам, Академия — это семья. Мы беспокоимся и заботимся друг о друге. Мы не можем по-другому. Так нас воспитала Ирина Владимировна. А она, как вы понимаете, редко противоречит собственным словам.
— Я не представляю какую боль вы испытывали, — тихо сказала Виктория. Я прекрасно понимала, что речь идёт совершенно не о физической боли. — Как вы справились? Как вам вообще хватило сил появиться сегодня?
— Я слишком долго пряталась. Слишком долго боялась. Тогда — я потеряла самого близкого человека в своей жизни. Александр был моей опорой и поддержкой. Он был моим будущим. Понимаете, для человека, который вырос в четырёх стенах профессионального спорта, другого мира не существует. Мы знаем, как нужно бороться, как нужно выступать, как выигрывать с закрытыми глазами, но мы не знаем другой жизни. Когда мой мир рухнул, а будущее стёрлось — я это осознала. Это невероятно долгий и сложный процесс по восстановлению. Ты будто бы учишься заново ходить. Твой организм не понимает почему так резко прекратились подъёмы в шесть утра и почему под вечер от боли не отваливаются ноги. Я до сих пор периодически просыпаюсь в пять или шесть часов утра, потому что так и не смогла перевести внутренние часы. Мне пришлось осознать, что учёба — это не шутки. Пришлось поступить в университет, хоть и на заочное отделение. Пришлось учиться готовить и жить как нормальные люди. Но каждый вечер, дома — в гордом одиночестве, я сидела на подоконнике и мечтала, что вернусь. Спустя пару месяцев я начала скучать. Скучать по мозолям от ботинок, по боли в растянутых мышцах и по ощущениям при падениях. Мой внешний мир поменялся, и я кое-как под него подстроилась, только вот внутренний оставался прежним. Я верила, что когда-нибудь вернусь. Только вот боялась этого дня. Но сегодня — пришло время поставить заветную точку и двигаться дальше. Я десять лет пряталась в своём сознании, полностью отрешённая от реальности. В эти годы, я совершила массу ошибок, которые позволили кое-что понять. Не стоит бояться одиночества. Нужно принимать его как старого друга, внезапно заглянувшего на чай. И именно тогда ты сможешь справиться с ним самостоятельно. Для того, чтобы стать сильным человеком, необходимо отыскать опору в самом себе. Создать себя заново. Белый лист — это начало, а не приговор. Это возможность начать всё заново, при которой важно усвоить все ошибки и неудачи, чтобы не допустить их ещё раз.
— Вы невероятно сильная личность, Каролина. Я уверена, что больше не осталось никаких вопросов, связанных с тем днём. Я благодарю вас за интервью. Спасибо, что пришли и поделились своей историей. Это достойно аплодисментов.
Зал заполнили звуки хлопков, о существовании которых я знала лишь благодаря зрению и наблюдениям за толпой. Я всё ещё их не слышала.
Свет. Камера. Стоп. Съёмка закончена.
Вся студия потухла.
Теперь я была полностью свободна.
— Ещё раз спасибо вам, Каролина, — Виктория совсем по-дружески приобняла меня за плечи. — Никто из нас не знал, что произошло в тот день. Будь я на месте вашего тренера, я поступила бы точно также.
— Я тоже, — ответила я. — Сейчас всё это уже не имеет значения. Давайте больше никогда не будем вспоминать сегодняшнее интервью. Я рассказала всё, что хранилось глубоко во мне все эти годы. Но сейчас — я взрослый человек, живущий в настоящем. Мне до сих пор больно, я до сих пор люблю и теряюсь. Но я другой человек, а значит — я должна двигаться дальше.
— Это очень красивая точка. Я горжусь тобой. Наверное, ты сейчас останешься раздавать автографы?
— Спасибо, но нет. Сейчас мне нужно встретиться со своим давним другом. Я кое-что ему задолжала. — Я улыбнулась ведущей и начала собираться.
— Ты можешь приехать туда? — сказала я в телефон. — Я возьму такси и подъеду.
— Уверена, что справишься сама? — поинтересовался в ответ мужской голос. — Я сомневаюсь, что ты сейчас в подходящем состоянии. Всё-таки ты десять лет не могла этого сделать. А сейчас, подняв всю историю на поверхность, решила себя добить? Если да, то я тебе этого не позволю.
— Да ну тебя. Всё со мной отлично, — строго ответила я, идя по коридору. — Либо сейчас, либо никогда.
— Я поражаюсь твоей стойкости, — мужчина тяжело вздохнул. — Но зная тебя, ты упёртая как баран. Эту черту характера ты у него забрала.
— Ты не лучше, — я пролетела мимо стендов с фотографиями и резко замерла. — Я перезвоню тебе чутка попозже.
— С тобой всё хорошо, Лина?
— Да, просто нужно кое-что вспомнить. Встретимся на месте.
