Стеклянные стеллажи были забиты фотокарточками и медалями. Самым выдающимся спортсменам, Академия выделяла отдельные стеклянные шкафы, содержащие все их воспоминания. Этот своеобразный музей пополнялся каждый год и служил юным воспитанникам напоминанием.
Как оказалось, у меня таких шкафчиков было два.
В тот же вечер, когда я вернулась домой, по моей просьбе мама собрала все медали и кубки, передав их в собственность Академии. Наша тринадцатая комната в общежитии, заваленная разнообразными наградами, тоже была очищена (возможно Татьяна постаралась), а все мои достижения подарены Сияющим.
Кто бы мог подумать, что они всё это сохранят. Я не была выдающейся спортсменкой, я запомнилась в истории по-другому, но они ценили меня.
Эту фразу я сказала на своём первом взрослом интервью. Теперь её превратили в цитату.
Полки в шкафу ломились от наград и фотографий, а посередине одного из шкафов висело прокатное платье. Платье, в котором я так и не смогла откататься.
Произвольная программа для того злополучного дня была поставлена за пару недель до проката. Я ещё не выступала с ней на публике.
Как-то раз, мы сидели в хореографическом зале ледового дворца, и Кирилл наигрывал красивую мелодию, которая позднее сложилась в новую композицию. И именно эта история стала моей произвольной программой. Смысл в ней был до жути прост: я вернусь, когда ты вновь позовёшь меня, поэтому нам не стоит прощаться навечно, мой дорогой друг.
Голубое платье, усыпанное россыпью камней, напоминало небо. Оно было выполнено из тонкого шифона, почти прозрачного, а юбка начиналась чуть ниже груди.
Я просто обожала этот костюм. И дело не в том, насколько прекрасно он сидел на мне или сколько стоил. Его эскиз — это совместная работы Ирины Владимировны и Алисы Ким. Это делало его бесценным.
В соседнем шкафу покоилась парадная спортивная кофта, с нашивками спонсоров и моей фамилией на спине. Когда-то, точно такую же, мне подарила Виолетта Гофман, как символ надежды.
Она до сих пор была у меня, пусть и лежала в дальнем углу шкафа, плотно упакованная в коробку.
Я хотела было уже уйти, но тут вдруг посмотрела на фотографию, что стояла на отдельном постаменте.
Фотография с моего девятнадцатилетия. Это был наш последний совместный снимок. Когда-то — всё началось с нас четверых, и нами же закончилось.
— Я вернулась, — прошептала я, смотря на снимок и прикусывая нижнюю губу, чтобы не заплакать. — Может не так скоро, как рассчитывала, но вернулась. Поэтому нам не стоило прощаться, мой дорогой друг. Ты звал — я здесь.
Мы оставались в памяти этого места и его обитателей даже спустя десяток лет. Нас помнили, его помнили — остальное уже не имело значения.
— Для нас вы всегда были и остаётесь чемпионкой, вне зависимости от официальных данных, — раздался девчачий голосок у меня за спиной, из-за чего я вздрогнула. — Здравствуйте, Каролина Леонидовна.
Новая надежда фигурного катания, которая сейчас так быстро падала в пропасть, смотрела на меня мокрыми глазами, стараясь не выдавать своего страха. Ей было всего пятнадцать лет, а она уже познала всю безжалостность спортивного мира.
Когда-то я также смотрела на старших представителей нашего спорта, с замиранием сердца, ожидая их вердикта. Теперь то я понимаю, насколько глупо они себя чувствовали.
— Как давно ты тут?
— С того момента, как вы покинули центральный холл, — резво ответила она. — Извините, что не подошла раньше. Я хотела с вами поговорить.
— О чём же? — я дружелюбно ей улыбнулась. — Ты погоди, я сейчас раздобуду листок и попрошу у тебя автограф. А то мне никто не поверит, что я встречалась с самой Анастасией Фет.
Она слегка покраснела и начала нервничать ещё сильнее. Мне доставляло огромное удовольствие поддразнивать эту маленькую девчушку. Когда-то также дразнили меня. Смешно, однако.
— Не стоит, Каролина Леонидовна.
— Тебя Славянская прислала?
— Нет. Я пришла сама, — она умолкла, будто сомневаясь в дальнейших словах. — Я хочу попросить вас об услуге.
— Какой же? — я удивилась как быстро её былая наглость сошла на нет.
— Станьте моим тренером, — трясущимся голосом, попросила она. Я слегка опешила, переваривая информацию, но ответить сразу она мне не позволила. — Я могу подождать, вам не нужно давать ответ прямо сейчас. Просто прошу вас помочь мне выиграть чемпионат. Только вам это под силу. Вы выбирались из таких передряг, что мне и не снилось. И только вы можете помочь мне восстановить прошлые достижения.
— Ирина Владимировна знает о чём ты меня просишь? — зачем-то спросила я.
— Нет, — тихо ответила Настя. — Я боюсь ей об этом говорить.
— Я бы тоже боялась, — усмехнулась я. — Но она не простит мне, если ты вдруг уйдёшь из школы и станешь тренироваться под моим началом. Да и я сама себе этого не прощу.
