— Глупая попытка начать разговор. Что тебе нужно? Я уже поняла, что Кауфман не умеет держать язык за зубами, но у меня мало времени, чтобы выяснять отношения с кем-либо. Так что давай кратко и по делу.
— Где ты сейчас?
— В аэропорту.
— Ты врёшь.
— С чего ты это взял, Кирилл?
— В аэропорту шумно, а у тебя тихо. Ты сейчас дома. Но ты действительно улетаешь в скором времени.
— Значит он тебе и про мои путешествия рассказал. Вот паршивец. Но да, я улетаю.
— Когда?
— Трубецкой, я не люблю, когда меня контролируют. Я не ручная собачонка.
— Тебе сложно ответить?
— Завтра, Кирилл. Этого тебе хватит?
— Вполне.
— Сегодня что-то произошло? Ты не звонишь мне просто так.
— Я не могу позвонить любимой девушке, которая решила от меня перекрыться?
— Я не твоя любимая девушка.
— Ошибаешься.
— Это ты ошибаешься, Кирилл. Это опять как-то связано с Татьяной?
Повисла неловкая пауза, Кириллу не хотелось признавать, что его задело поведение Тани.
— Значит я права.
— Как и всегда.
— Это смешно, Кирилл. Как только ты видишь её вместе с ним, ты бежишь ко мне. Я не помогу тебе, запомни это.
— От тебя не требуется никакой помощи.
— Нет, требуется. И ты сам это знаешь, просто до последнего не хочешь себе признаваться. Это будет игра в одни ворота. Тебе оно нужно?
— Я не понимаю, чего именно я хочу. Кто именно мне нужен.
— Тебе нужна она. И я скажу так — это нормально.
— Нет, это не нормально. У меня появляется чувство, что я использую тебя.
— Так и есть, — Алиса замолчала, давая Кириллу возможность осознать значение этих слов. — Но я особо и не против.
Трубецкой тяжело вздохнул, продолжая слушать её спокойный и сосредоточенный голос.
— Пойми меня, мы с тобой разрушенные. Мы уже сгорели, но ты, в отличие от меня, ещё можешь вновь засиять. Мне уже ничего не стоит отпустить кого-то из своей жизни, а вот ты так не можешь. Я полностью разбита и уничтожена, ты близок к этому, поэтому не можешь определиться. Ты любишь её, она нужна тебе… Так не упускай её. Не падай в ту пропасть, куда когда-то свалилась я. Отсюда не возвращаются, Кирилл.
— Не люблю я её, она всего лишь несносная надоедливая глупая истеричка.
— Тогда зачем ты мне звонишь?
— Я уже сказал зачем.
— Ты звонишь, чтобы получить мой совет и успокоить свои нервы. Мы не друзья, Кирилл. Мы никогда ими не будем, и проблема тут уже не в тебе. Просто мне уже больше никто не нужен для нормального существования, поэтому я отталкиваю тебя. Будь я той, свободной и живой девчонкой, я бы с радостью стала твоим другом, но я не она. Той Алисы больше не существует.
— Но почему бы не попробовать?
— А какая мне выгода? В конечном итоге — я могу вновь остаться одна. И не отрицай, никто не может знать финала этой истории.
— Кроме тех, кто её пишет.
— Говорить красивыми литературными фразами — мой конёк, Трубецкой. Не воруй мой хлеб.
— Ты не думала начать писать книги?
— Возможно, когда-нибудь, — засмеялась Ким.
— Я буду твоим самым преданным фанатом.
— Не сомневаюсь.
И вновь неловкая пауза, пугающая обоих.
— С днём рождения, Кирилл, — он вздрогнул от поздравления, которое мечтал услышать из её уст. — Извини, что не могу сейчас быть рядом и поздравить вживую.
— Ничего, но может всё-таки заглянешь сегодня вечером?
— Нет, мне нужно собираться.
— Лиса, давай попробуем. Из нашего разговора, я понял, что я последний дурак.
— Влюблённый дурак, — перебила его Алиса.
— Да всё равно, просто я не хочу упускать этот шанс. Не хочу упускать тебя опять.
— Не хочешь упускать её. Это будет игра в одни ворота.
— И что с того?
— Я приму твои чувства, и даже смогу поиграть в отношения, но я не отвечу тебе взаимностью. Никогда.
— Никогда не говори никогда.
— Моё «никогда» — нерушимо. Я уже говорила, ты не тот человек, с которым я себя вижу. И пусть я никогда его не получу, но я не стану врать ни тебе ни самой себе.
— Я приму это, но я постараюсь это исправить. Или ты тоже предпочитаешь игру в одни ворота?
— Как ты догадался, Трубецкой?
— Кауфман тебя так и не отпускает.
— Я конечно считаю себя слабой, но не такой тряпкой, чтобы вновь падать ему в ноги. Марк перешагнул очень опасную черту и посмел кое-что там разрушить. Он никогда не станет тем человеком, Кирилл.
— Тогда я всё-таки постараюсь тебе помочь, — продолжал Трубецкой.
— Никто не может тебе этого запретить. Но не забывай — я лишь твоё средство достижения желаемого. Я лишь замена, которая помогает тебе ощутить нужные эмоции.
— Хорошо… Но это значит, что ты согласна и теперь я могу записать тебя «Любимая» в телефоне?
— Я готова тебе помочь. И только посмей меня так записать! Увижу — удалю и везде тебя заблокирую.
— Понял.
— И ещё кое-что… На публике, мы с Марком строим счастливую пару. И поскольку выбора у тебя особо нет, ты должен это принять. Договорились?
— Договорились. Я понимаю, что ваш имидж превыше всего.
— Спасибо, Кирилл. И да, — она вновь замолчала, раздумывая, стоит ли вообще говорить это. — Предупреди свою подругу, что она лишь временная игрушка. Она интересна ему лишь до той поры, пока не станет принадлежать ему. И смотря как он окучивает её эти два года — скоро её время подойдёт к концу.
