Алиса стояла за дверью, которая разделяла ледовую площадку и холл ледового дворца, при этом наблюдая за происходящим через стекло.
— Что-то случилось? — спросила я, вырывая её из раздумий.
— Ничего серьёзного, — она нежно погладила меня по голове. — Рука не болит?
— Вроде бы нет, — я потрясла гипсом, доказывая, что всё в норме. — Просто немного непривычно, но думаю это временно.
— Верно думаешь. Угораздило же тебя так влипнуть перед отъездом. — Она развернулась и зашагала в сторону раздевалок, попутно проверяя сохранность кольца, висящего на шее. — Пошли, нечего там стоять, а то в лоб дверью получишь.
— Ты боишься. — Констатировала я.
Алиса остановилась, но оборачиваться не стала:
— Чего именно?
— Что он уйдёт.
Она хрипло засмеялась и запрокинула голову, прикрывая глаза от света ламп:
— О нет, Мороз. Это он боится, что я уйду. Иначе бы так не контролировал. Не заметила? Он решает в чём мне ходить, как выглядеть, что говорить, у него даже ключ от моей квартиры есть. А мне он не нужен. Скоро придёт время, когда я скажу ему это в лицо, — она развернулась ко мне лицом и обвела помещение взглядом. — Мне вообще всё это не нужно. И никогда нужным не было.
— Алиса, — прервала её, появившиеся из раздевалки, Трубецкая. — Прекрати.
— Откуда ты выползла, белая смерть? — она явно отсылалась к цвету волос Лии.
— Из раздевалки, и я хочу тебя огорчить. Эта белая смерть, — она положила руку себе на грудь. — Теперь будет жить с тобой в одной комнате, так что прекращай язвить.
— Ну да, это достойное для меня наказание.
— Каролина, — Лия протянула мне руку. — Не слушай нашу ворчунью, а то она тебе голову промоет, и ты тоже захочешь всё бросить. Пошли в зал.
— Это уже не тебе решать, промою или нет. Хочет ребёнок, пусть общается. Я её не принуждаю. Вообще-то, она поумнее многих здесь будет.
— Прекратите, — влезла я в их перепалку. — Меня не волнуют ваши отношения, но давайте не будем усугублять ситуацию. Пошлите в зал. И правильно Лия сказала, вам жить вместе, сохраните хотя бы нейтралитет.
Я развернулась и побежала в сторону зала, оставляя их с внутренними терзаниями наедине.
— Да, — Трубецкая тяжело вздохнула. — Действительно поумнее многих. И как скоро ты собираешься нас покинуть?
— Пока не знаю. А ты уже радоваться собиралась?
— А ты уверена, что вообще хочешь уходить?
И тут Алису будто передёрнуло.
А точно ли она хочет уходить? Ведь ей нравилось находится на льду, она любила кататься, только в тот момент, когда Марка не было рядом. Этот спорт — был её маленьким тайным миром, в котором можно было спрятаться от лишних глаз. Ей нравилось скользить по ледовому покрытию и играться с ледяным воздухом в волосах. Она любила этот странный запах, который был свойственен всем искусственным каткам. А образы, в которые ей приходилось облачаться — всё это было чем-то неземным, необычным, каким-то другим… Всё это было живым и настоящим.
— Знаешь, — Алиса слегка остановилась, но потом резко пошла в сторону Трубецкой. — А ты когда-нибудь оставалась одна? Мне кажется ты всегда была окружена теплом и заботой, тебе давали выбор, тебя не заталкивали в этот чудовищный спорт, не ставили с ним в пару. Ты никогда не была в том положении, в котором нахожусь я. И не тебе судить моё поведение. Я любила кататься, и люблю до сих пор. Только есть одна проблема, этот спорт нравится мне только тогда, когда на льду я в гордом одиночестве.
— Успокойся, — у Лии сжалось сердце, поэтому она неожиданно обняла девушку, не позволяя ей выбраться. — Выдохни. Тебе нужно выпустить пар. Поверь, я прекрасно тебя понимаю. Я прошла через отлучение от любимого дела, прошла через обсуждения и негатив, знаю каково это заниматься тем, что тебе не нужно. Я уже прошла это, я выбралась оттуда. Прошу, не разрушайся. Если ты продолжишь в том же духе, то просто загубишь себя.
И тут, как по волшебству, железная маска, служившая стеной, развалилась и посыпалась. Ким заплакала, громко и тяжело. Слишком многое случилось в её жизни, и слишком многое она хранила в себе. Трубецкой оставалось лишь одно, просто гладить девушку по голове, оказывая хоть какую-то долю поддержки.
— Это несправедливо, — заикающимся голосом, прошептала Алиса, когда слёзы ушли на второй план. — Почему именно ты утираешь мне нос?
— Потому что мой брат сейчас утирает свои слёзы, а Марк увлеченно играет с чувствами Татьяны, — понимающе ответила Лия и положила голову на макушку блондинки, продолжая гладить ту по спине. — Ты справишься, Ким. Я помогу, если ты опять меня не оттолкнёшь.
— Я стала такой одинокой… я потерялась где-то между мирами, где-то между мечтами и реальностью… Я не справляюсь, Лия.
— Значит я помогу тебе справиться, — Лия вытерла слёзы с щёк девушки, и на её лице появился намёк на улыбку. — Только позволь быть для тебя опорой. Может мы и не ладили в детстве, но сейчас то мы взрослые люди.
— Давно у тебя появился синдром спасателя?
— Он был всегда. Тебе нужна помощь, а я по призванию медик.
